Джоэл Розенберг - Воин жив

Тэннети, чутко спящая сейчас под палубой, была родом с этих островов – ее продали в рабство собственные родители.

Джейсон тряхнул головой.

Есть проблемы, которых не решишь с наскока; воины Приюта не часто добирались до Разодранного архипелага. В море всегда существовала опасность попасться невольничьему судну. Подобно обосновавшейся в Пандатавэе Работорговой гильдии, приютские отряды не имели баз по другую сторону Киррика, во Внешних Королевствах.

Да и что можно было тут сделать? Перебить всех родителей, кто продал – или продает – детей? А что потом? Доставать для них еду и деньги из воздуха?

Он знал, каков был бы ответ Тэннети. Для нее ответом на все и всяческие вопросы было убийство. Но своего ответа Джейсон не знал. Покуда – не знал.

– На сей раз я по крайней мере не дал себя бросить, – сказал Кетол. Он переплел пальцы и защелкал костяшками.

– Ты о чем?

– Твой отец бросил нас троих в Эвеноре. Тех троих, что выжили. Кое-кто дотуда не доехал. Погиб по дороге. Хорошие были парни.

Та поездка не была бы нужна, не сбеги Джейсон, впервые оказавшись под огнем. Он вспыхнул – но упрек был справедлив. Кетол посмотрел на него и покачал головой.

– Я не то имел в виду. Совсем не то. Чему быть – того не миновать. Если жонглируешь ножами – будь готов порезаться. А жонглируем ножами мы все.

Кетол сделал еще глоток, и некоторое время они молчали, глядя на темные небо и море.

Вдали, на горизонте, хороводом кружились огоньки фей – синие гонялись за красными, делаясь ярче, нагоняя, потом тускнели, а красные становились рыжими, потом алыми, потом ускоряли бег. И вдруг, без предупреждения, круг распался, и зарево разлилось по небу – дрожащее, тускнеющее, умирающее.

– Как думаешь, Кетол, он жив?

Долговязый воин ответил не сразу.

– Да. И нет. А быть может, все это не имеет значения, молодой государь. – Кетол медленно покачал головой, пальцы его ерошили бороду. – Да – потому что он это он. Самый быстрый в обращении с оружием из всех, кого я видел. И не важно, какое это оружие – меч, шест, голые руки… Может, где-то и сыщется мечник получше, может, найдется кто лучше него и с шестом, но твой отец был… мудрым бойцом.

Итак: да, он жив, ибо таков, каков есть. И еще – потому, что Империи нужен правитель, сознающий, что делает, а ты, по-моему, пока что этого не знаешь. – Обращенный на Джейсона взгляд Кетола не был ни дружеским, ни враждебным, просто – трезвым. – Ты не знаешь, когда быть твердым, а когда мягким – а твой отец это знал. Сомневаюсь, чтобы у тебя достало силы воли и силы тела держать себя в постоянной готовности. А он – держал.

А потому – да, он жив. Он нужен нам. – Кетол наклонился, оперся на локти и вздохнул. – Но нет, я не думаю, что он жив, потому что никто не может пережить взрыва вроде того, какой описываете вы с Тэннети. Возможно, все это не имеет значения, потому что, возможно, все это вообще впустую.

Он усмехнулся, и смешок прозвучал, как скрип иссохших костей.

– Но в одном я уверен, юный будущий император. Я уверен, что ты должен поскорее решить, кто ты есть. Если решишь быть просто своим парнем – не рассчитывай, что мы слепо пойдем за тобой в огонь. А если решишь стоять над нами – держись наособицу уже сейчас.

– А если нет?

– Тогда тебе остается только надеяться, что твой отец жив. И в любом случае – не стоит тебе сидеть ночью на палубе, расспрашивая простого солдата, что ждет в конце пути.

Ступай-ка ты спать, Джейсон.

Глава 19

КЛИМОС

Робкий боится заранее, трус – в минуту опасности, храбрец – после того, как она миновала.

Тридцать первый закон Словотского: «Бойся своей тени. Торопись медленно».

Эллепорт – Эллевос. Всюду одно и то же: одни слухи, все рынки гудят и полнятся ими. Воин ударил по Менелету – вот только что, – но там же и был убит. Или это случилось на Миллипосе?

Да нет, его вообще не убили. И было это вовсе не на Миллипосе. Было это на Бурсосе. Да, а вы видели, что тут летало в небе в прошлое десятидневье? Это был дракон, точно вам говорю, а что делать драконам в Эрене?

«Драконий рок» шел на ура.

Воин? Да кому дело до какого-то там Воина, когда какая-то тварь напала на Гестос и уничтожила полдеревни, а потом преспокойно уплыла в море?! Деревенский колдун? Погиб. Выжившие продали две дюжины детей Работорговой гильдии, чтобы нанять пандатавэйского мага, звезды с неба ему сулили, лишь бы только он жил у них и их защищал.

Воин?.. Нет, Гестос – не его дело. Он и дюжина его сотоварищей напала на Миллипос – или это был Деддебос? Филакет это быть ну никак не мог… может, Салкет? Или Салкос? Да нет же, Бурсос – и сотоварищей была добрая сотня. Нет, двое: еще один человек и гном. Гном в море? Не пори чушь! Гномы не выходят в море: стоит им упасть за борт – тут же и потонут. Как камни. Ну и болван!..

В единственной на этом островке деревушке было отделение гильдии, но Тэннети осталась на «Газели», а Кетол, Брен Адахан и Дарайн представлялись вольными охотниками за Карлом Куллинаном, так что гильдейцы остались живы.

Элевос – Миллипос. На закате Ботан Вер видел в небе нечто большое и черное, летящее против ветра. Но оно летело на запад, а они шли на север, и солнце уже садилось, так что разглядеть, что это было, никто не смог.

Единственное, в чем Джейсон был абсолютно уверен, – это не Эллегон. Совершенно точно не Эллегон.

Высадились на Миллипосе. Снова ничего, кроме слухов. Да, Воин нападал на Климос – но после исчез. Слишком много охотников у него на хвосте; он растворился в воздухе. Ни в каком воздухе он не растворялся, напал на тамошнее отделение гильдии, но его прогнали.

В Миллипосе была таверна, где собирались в основном моряки – пропустить рюмочку перед выходом, спустить заработанное в рейсе, поискать работу. Кетол и Брен Адахан взяли выпивку и стали слушать.

После Климоса – ничего. Но вот послушайте…

Первую встречу они пропустили: до Пефрета было добрых три дня, а причин плыть туда не было. В следующий раз, говорили они себе. В следующий раз…

Но вот они добрались до Филакета – и снова ничего, только слухи.

Ищите на Климосе. Он побывал там – и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Но он по-прежнему где-то здесь: убивает работорговцев во сне, и с ним двое – нет, дюжина, нет, куча – сотоварищей.

Работорговцы, здесь? Когда любой ночью может объявиться Воин и убить всякого, хоть сколько-то на них похожего? Вы свихнулись? Ну да, есть у нас их торговый дом, но взгляните, какой урожай – не станем мы никого продавать. Что мы, по-вашему, совсем уж звери – продавать своих детей, когда жизнь не принуждает к тому?