Мария Рубан - Человек с глазами (СИ)

"А в конце марта уеду на крайний север" - размышлял Родион у окна, высматривая в темном дворе друга Миколу. Он хоть и принял твердое решение выйти погулять после одиннадцати, но все же угрозы старика не давали покоя, мало ли что этот здоровяк выкинет в следующий раз, если увидит, как Родион нарушает его запреты.

Не заметив овечьего тулупа, молодой человек оделся полегче и направился к двери.

- Ты гулять? - спросила Алеся.

- Да, пойду свежим воздухом подышу.

- Только поаккуратней там.

- Хорошо, - он поцеловал ее в щеку и вышел.

В предвкушении прогулки, которая через десять минут освободит его от не нужных эмоций и мыслей, атрофирует душу и усыпит сознание он чуть ли не в припрыжку проскакал по длинному коридору мимо квартир соседей и вышел на лестничную площадку.

- Куда собрался? - спросил Микола, он сидел на подоконнике и ножичком вырезал фигурку медведя из небольшого бруска.

- Гулять, - ответил Родион.

- А кто разрешал?

- Я и с прашивать не буду, - Родион решительно направился к лестнице, но шустрый старик в один миг преградил путь.

- Уйди!

- Им скажи, - Микола достал из-за пазухи литровую банку и сунул в лицо настырному Родиону. Прямо перед своим носом молодой человек увидел громадные жирные тела, лоснящиеся, мягкие и невыносимо отвратные. Он с криком отшатнулся назад, потерял равновесие и упал на спину.

- Убери этих тварей! Идиот!

- Что отбили мои друзья охоту гулять? Проверенный способ, - рассмеялся дед. - Нашел с кем тягаться, дуралей! Я ведь знаю тебя, как облупленного, а уж по страхам твоим целую книгу написать могу. Так что, если сейчас же не воротишься к Алеське всю банку за шиворот высыплю.

- Да пошел ты! - психанул бледный Родион и еле переставляя ноги от пережитого ужаса ушел домой.

- Не злись, это на благо, - крикнул вдогонку Микола и снова рассмеялся. - Это ж надо так слизняков бояться!

Фобию слизней преподнесли Родиону в подарок на седьмой день рождения ребята постарше. Целую смену в детском лагере среди мальчишек ходили страшные истории о коварных ползучих тварях. Смакуя отвратительные подробности, они пересказывали друг другу ужасные "реальные" события, которые происходили со знакомыми их знакомых, и каждый, кто обладал необузданной фантазией и удивительной способностью "честно" врать добавлял еще немножко деталей от себя, так на свет появилась самая страшная история, которую услышал без двух дней семилетний Родион.

"В прошлом году, в последнюю смену в этом лагере умер мальчик Юра. Ему было десять. Петька, который учится со мной в одной школе, ходил с ним вместе на секцию фехтования. Он рассказывал, что Юрку все называли Д'Артаньяном, из-за того, что он хорошо владел саблей, - с серьезным лицом рассказывал шебутной Сашка. - Его шестой отряд жил в дальнем домике, сейчас он закрыт и туда больше никого не селят, а вожатые запрещают ходить к заброшенному корпусу из-за того, что случилось. В комнате, где жили мальчики стены до сих пор хранят запекшуюся кровь Юрки.

Ночью, когда весь лагерь спал, толстый жирный слизняк заполз в палату шестого отряда. Кровать Д'Артаньяна стояла рядом с входом, и мерзкая тварь залезла на его постель. Он так крепко спал с открытым ртом, что не почувствовал, как слизняк заполз в рот и спустился в желудок.

Утром Юрка почувствовал легкую боль в животе, постепенно она усиливалась. К вечеру ему стало совсем плохо, но он никому из вожатых не сказал об этом, наверно думал, что пройдет.

Наследующий день мальчики из шестого отряда кричали от ужаса, когда проснулись и увидели раздутого до размеров слона Юрку. Вожатые прибежали на их вопли и тоже закричали от страха. Мальчик смотрел на их перепуганные лица и плакал. И вдруг... - Сашка выдержал театральную паузу, - его кожа не выдержала и разорвалась на куски, кровавые ошметки повисли на стенах, забрызгали всех, кто был в палате, а из тела вывалились сотни громадных жирных слизней. Они вылупились из яиц, которые отложил первый слизняк, и пока росли в животе Юрки сожрали все его внутренности" - эта история произвела на маленького Родю невероятно сильное впечатление.

Через два дня в день рождения Родиона, когда вожатые объявили отбой и весь младший отряд сладко засопел, мальчик проснулся от чего-то холодного и влажного на щеках. Он дотронулся до лица и нащупал мягкое скользкое тело. Сбрасывая с себя слизней Родион вскочил с кровати, и побежал к выходу с таким громким надрывным криком, что перебудил не только свой отряд, но еще три соседних корпуса с ребятами постарше. Пережитый ужас с запахом мочи отпечатался в памяти Родиона на всю жизнь, никогда ему еще не было так стыдно.

Конечно, подростки понесли наказание за жестокий розыгрыш, но каникулы мальчика в лагере закончились. Чтобы другие ребята не издевались и не подшучивали над запуганным до полусмерти ребенком, родители забрали маленького Родю домой.

- Ты что уже нагулялся? - удивилась Алеся быстрому возвращению любимого с прогулки.

- Да, - сухо бросил парень и спрятался за дверью спальни.

- Что с тобой? У тебя все хорошо? - она робко последовала за ним. - Я волнуюсь.

- Прости, что-то я не в настроении сегодня. Сам не знаю, чего хочу. Лягу пораньше, наверно просто не выспался, - Родион не хотел рассказывать Алесе об истинных причинах озлобленности. Он до сих пор стыдился своего седьмого дня рождения и никакие оправдания того, что он был ребенком и воспринимал мир таким, как о нем рассказывали сверстники и ребята постарше не принимал. С тех пор фобия перед слизняками крепко вросла в сознание Родиона, и уже ни что не могло ее выкорчевать из пострадавшей психики.

- Хорошо, я тоже скоро лягу, только посуду домою.

На следующий день Родион проснулся задолго до того, как Алеся открыла глаза. Он тихо собрался и вышел из дома. У подъезда ждал Микола. На автобусе они доехали до железнодорожного вокзала. В семь утра сели в электричку, а в десять сошли на платформе тысяча сто пятьдесят третий километр. Через двадцать минут друзья вышли за нестройные ряды трухлявых перекошенных домиков и оказались на равнине, покрытой черствой коркой снега, искрящейся под яркими лучами солнца. В глубь поля вела протоптанная узкая дорожка, закованная с двух сторон в высокие, до бедра, сугробы. Тропинка позволяла пройти только одному человеку, поэтому чтобы не потерять друга из виду Микола пропустил Родиона вперед и последовал за ним. Через двести метров неспешного хода дорожка пошла вверх и вывела путников на макушку холма, где возвышенность накрывала огромная лупа, установленная на высоких стойках. Она собирала солнечные лучи в одну точку, и под ней образовалась большая проталина.