Кристофер Раули - Драконы Аргоната

Через несколько минут дракон проснулся и узрел поистине великолепную картину – Эвил Бенарбо с домочадцами тащил по улице тачку, на которой стоял здоровенный чан с подслащенной овсяной кашей. В качестве ложки Базилу вручили самый большой половник, какой смогли отыскать на кухне, и налили полный горшок акха.

Из гостиницы выкатывали все новые тачки – защитников деревни угощали горячим келутом, хлебом, колбасой и солеными огурцами. Еды хватило на всех.

Взяв чашку келута и полкаравая хлеба, намазанного сливочным сыром, Релкин принялся за еду. Дракон быстро расправился с овсянкой и растянулся, довольно урча.

– Если теперь умрем, то, по крайней мере, сытыми.

Релкин не ответил.

В этот момент со стороны вражеских позиций подошел бьюк и швырнул что-то через баррикаду. Подбежавшие люди разразились криками ярости и отчаяния. То была голова Пипа Пиггета.

Гонец не добрался до Фелли. На помощь рассчитывать не приходилось.

Некоторое время дракон молчал, а потом буркнул:

– Мальчик понимает, что мы не сможем сдерживать их всю ночь?

Релкин поднял взгляд.

– У мальчика нет выбора. Надо попробовать. Я знаю, у тебя есть сила. Дракон это чует.

– Я боюсь, Баз.

– Иначе мы умрем.

    Глава    

восемнадцатая

Кросс Трейз заканчивался обычный, ничем не примечательный день. Драконы поужинали, поплескались в бассейне и, прикончив вечернюю порцию эля, разбрелись по своим стойлам.

Вскоре они отошли ко сну, и Драконий дом огласился громовым храпом – особенно выделялись старый Чектор и Пурпурно-Зеленый. Драконопасы, проверив и приготовив на завтра вещевые мешки, тоже укладывались спать. Мальчишки засыпали легко, невзирая на причудливые рулады храпящих вивернов.

Но улеглись не все – Свейн, Мануэль и Джак вышли поговорить.

– Это не похоже на Релкина. В такое-то время… – сказал Свейн.

– Должно быть, их что-то задержало. Небось, перебрали малость за ужином. Можешь себе представить, какую им вчера устроили вечеринку? – попытался успокоить друзей Мануэль.

– Ага. И могу себе представить, что за вечеринку устроит им Кузо, когда они наконец вернутся.

Все невесело рассмеялись. Кузо никому не позволял водить себя за нос и никогда не простил бы Релкину того, что попал из-за него в дурацкое положение.

– Шутки шутками, а Свейн прав, – сказал маленький Джак. – Не стали бы они ни с того ни с сего сердить Кузо. Разве Уилиджер предоставил бы им такой отпуск?

– Ни за что на свете! – сердито заявил Свейн. – Вся беда Кузо в том, что командиром следовало бы быть Релкину. Мы это знаем – и Кузо знает не хуже нас, но когда он получил назначение, Релкина здесь не было.

– Тут замешана политика, – сказал Мануэль.

– Что? Думаешь, в Марнери…

– Да. Кое-кто имеет зуб на Релкина и Хвостолома.

– Аубинасцы?

– Они самые.

Свейн угрюмо кивнул:

– Все из-за этого распроклятого Глэйвса. Они от Релкина нипочем не отстанут. Жаль, если из-за этой истории Кузо озлобится.

– Что-то тут не так, – пробормотал Мануэль. – Странно, что Релкин даже весточки не прислал. Но, как бы то ни было, в немилость к Кузо они уже попали.

– Клянусь Рукой, видел ты его за ужином? – Джак надул щеки и насупился, изображая командира эскадрона.

Все снова рассмеялись – и опять невесело. Ребята понимали, что, когда их друзья объявятся-таки в Кросс Трейз, им не поздоровится.

Так ни до чего и не договорившись, они пошли спать. Разговоры смолкли, и в Драконьем доме был слышен лишь мощный храп вивернов.

Маленький Джак лежал на своей койке у перегородки стойла Альсебры – сама дракониха спала на копне свежего сена. В отличие от Пурпурно-Зеленого, она почти не храпела и не ворочалась. Как ляжет, так и спит до утра, разве что иногда чуток потянется.

За перегородкой громогласно кряхтел и фыркал Пурпурно-Зеленый. Джак вроде бы и привык уже, но до сих пор удивлялся, как Мануэль ухитряется спать по соседству с этаким храпуном. Да и вообще, как можно управиться с диким драконом? Его громадная туша занимала половину стойла, одни крылья чего стоили. Чтобы разместить Пурпурно-Зеленого, пришлось сломать перегородку и объединить два стойла в одно. А что до храпа, то он был как раз под стать росту дракона.

Джак вздохнул и натянул одеяло на голову.

Несмотря ни на что, заснул парнишка быстро и крепко. Альсебра, как обычно, спала на боку, свернувшись кольцом так, что хвост обвивался вокруг головы. Она не шевелилась, лишь ее бока поднимались и опадали.

Но потом, спустя примерно час, что-то изменилось. Спокойный ритм дыхания нарушился: дракониха стала всхрапывать и щелкать челюстями, что было верным признаком возбуждения. Альсебре снился весьма необычный сон.

Она видела Релкина, но он был какой-то чудной, расплывчатый, точно призрак. Он силился что-то сказать, но Альсебра ничего не слышала, как будто слова относило ветром. Она напрягла слух так, что в конце концов у нее разболелась голова, но так и не разобрала ни одного слова.

Во сне Альсебра дергалась и стонала. Она перекатывалась, шипела, ворочалась, извивалась, пока наконец не проснулась.

Проснулся и Джак, растревоженный странным возбуждением драконихи.

– Что с тобой? – спросил он, уставившись на нее сонными глазами.

– Сон. Чудной сон. Я видела Релкина. Он что-то говорил, но эта дракониха не могла разобрать что.

Взгляд Альсебры казался каким-то странным.

– Ты чувствуешь жар или озноб?

– Ни то ни другое. Это был только сон, но… казался чем-то большим, чем сон. Эта дракониха ничего не понимает.

Джак задул свет и вернулся на свою койку.

– Давай-ка лучше спать. До подъема осталось не так уж много времени.

Дракониха свернулась кольцом, паренек натянул одеяло, и они вернулись в объятия сна.

Но выспаться в эту ночь им так и не удалось. Спустя всего несколько минут занавеска у входа отдернулась, и в стойло вошел Курф с маленьким светильником в руках. Подойдя к Джаку, он стал трясти его за плечо.

– Какого рожна? – воскликнул Джак, нашаривая нож.

– Это я, Курф.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до Джака дошло, кто перед ним. А когда дошло, он не на шутку рассердился. Кому понравится, если его разбудят посреди ночи, да еще не в первый раз.

– Курф? А какого беса ты притащился, Курф? Не поздновато ли, Курф?

– Послушай, Джак, ты что-нибудь понимаешь во снах?

– Чего?