Дженни Ниммо - Лазурный питон

Миссис Вед не без труда поднялась из удобного глубокого кресла. Ей, такой полной и крепкой, последнее время стало тяжеловато двигаться, но миссис Вед и без голосов предков точно знала, что ждет ребенка. Придерживаясь за перила, она спустилась на первый этаж. Комната Лизандра помещалась между комнатами его сестер, десяти и четырнадцати лет, и обе девочки слушали что-то оглушительное и крайне немелодичное – судя по всему, рэп. Громкий речитатив и гитарные аккорды заглушали барабанный бой, если он и раздавался.

– Гортензия! Александра! Утихомирьтесь! – Повелительный голос матери прозвучал так непререкаемо, что обе дочки тотчас послушались и сделали музыку потише. Теперь стала отчетливо слышна громкая барабанная дробь в комнате у Лизандра, а когда миссис Вед заглянула к нему, звуковая волна едва не сшибла ее с ног.

– Лизандр, успокойся! – крикнула миссис Вед, попятившись. Она всегда выражалась весьма лаконично: зачем тратить лишние слова?

Сын лежал на кровати, закрыв глаза и заткнув уши. Но мамин голос он услышал и поднял веки.

– Ну-ка о дереве думай, сынок, – нараспев начала миссис Вед, – ствол его крепок, могуч и высок, ветви его до небес достают, листья его не шуршат, а поют. Думай о дереве – о короле, долго бродившем по этой земле…

Лизандр больше не затыкал уши и с облегчением вздохнул.

– То-то же! – Миссис Вед опустилась на край кровати. – Тебе лучше?

Мальчик кивнул. Заклинание всегда срабатывало. Стоило Лизандру представить себе дерево с алой листвой или портрет Алого короля, украшавший класс в академии, где одаренные учили уроки, – и он успокаивался. Барабанная дробь постепенно стихала и теперь звучала у него в голове не громче стука дождя по крыше. По крайней мере, соображать она уже не мешала.

– Рассказывай, – велела мама.

– Передр-р-ряга! – подал голос попугай, сидевший на подоконнике.

– Тебя не спрашивают! – цыкнул на него Лизандр. – Но он прав, случилась какая-то беда – не знаю, что именно, но в академии стряслось нечто скверное. Я видел, как над ней поднимается дым, и у меня вся кожа просто огнем горела. И еще, мам, предки вне себя от гнева.

– Без причины они не гневаются, – коротко заметила миссис Вед.

– Не пойду я в школу в понедельник, – заявил Лизандр. – Я… мне никогда не было так паршиво. Я просто не могу… не готов столкнуться с тем, что там произошло.

– Ты должен. – Миссис Вед ободрительно похлопала сына по плечу. – Тебе обязательно надо пойти в школу.

– Вот и Чарли Бон то же самое говорит.

– Чарли?

– Да. Ну, знаешь, тот пацаненок, который вечно ходит лохматый. Помнишь, мы были на дне рождения у его дяди? Чарли младше всех, но он только и делает, что ввязывается в какие-то истории, а мы с Танкредом и Габриэлем – вслед за ним. На этот раз он пытается вызволить одного мальчика, которого превратили в невидимку.

– В невидимку? – встревоженно переспросила миссис Вед.

– Ага. Я вырезаю его портрет из дерева, – продолжал Лизандр. – Знаешь, мам, так здорово получается! Наверно, самая удачная моя работа. Понимаешь, я решил, что предки помогут расколдовать невидимку, если будут знать, как он выглядит. Но барабаны… они твердят, будто я сделал что-то не так.

Миссис Вед встала.

– Не ты, сынок. Кое-кто другой. Отправляйся в школу и разберись. – Она двинулась к двери, и ее длинная цветастая юбка шуршала, как морской прибой.

– Пр-рекр-р-расное р-р-развлечение! – закричал попугай.

– Кому как. – И миссис Вед удалилась.

Наступил понедельник, и предчувствия Лизандра не замедлили оправдаться.

Первое, что увидели Чарли с Фиделио, выбежав в сад после контрольной по истории, была компания их друзей, столпившаяся вокруг кострища, причем довольно свежего. В самом кострище ничего особенного не было – завхоз Уидон частенько жег на задворках академии мусор, – но вот выражение на лицах друзей Чарли насторожило. Лизандр как будто окаменел и уставился на угли, точно не веря своим глазам. Танкред весь напрягся, и его соломенная шевелюра искрилась от волнения. Оливия, стоявшая по другую руку от Лизандра, заметила Чарли и отчаянно замахала ему. Чарли с Фиделио мгновенно оказались рядом.

На выжженном пятачке валялись какие-то обгорелые сучья, клочки бумаги, а из них смотрели… два голубых глаза. Это было все, что осталось от деревянного шедевра, в который Лизандр вложил столько времени и сил.

– Как они могли?! – одними губами спросила Эмма.

Лизандра затрясло. Он стоял руки по швам, сжав кулаки, и весь дрожал от гнева и обиды. Говорить он, похоже, просто не мог.

Чарли краем глаза заметил, что на них, как на подопытных зверьков, глядит кучка старшеклассников, все как на подбор – заклятые враги Чарли и его друзей. Тут был Аза Пик с удовлетворенной усмешечкой на остренькой физиономии, рядом злорадно ухмылялась Зелда Добински. А вот Манфред не улыбался – он свирепо уставился прямо на Лизандра: не иначе злился, что тот придумал такой отличный способ выручить Рики Сверка.

– Никто же про нее не знал… – прошелестел Лизандр. – Никто, кроме нас… Как же… Кто же…

– Кто-то с живописи, ясное дело, – откликнулась Оливия.

Повисло молчание. Затем Лизандр, а за ним и остальные посмотрели туда, где у входа в руины за ними наблюдали Белла и ее хвостик – Доркас.

– Но почему? – Лизандра все еще трясло.

– Потому что скульптура получилась слишком хорошо, – мрачно объяснила Оливия. – И еще потому, что кое-кому совершенно не улыбается, чтобы Рики расколдовали.

– Ты только не сдавайся, Лизандр! – решился Чарли. – Ладно?

– Знал бы ты, каково ему! – вмешался Танкред. – Он же душу в эту скульптуру вложил! Ему же самому больно – верно, Зандр? А ты, Чарли, и понятия не имеешь, что это такое!

Чарли смутился.

– Извини… – выдавил он. – Я правда не знал… что это так.

Фиделио навострил уши. Потом помотал головой.

– Что за дела? – удивился он. – Барабаны бьют. Совсем рядом!

– А ты как думаешь? – обрушился на него взвинченный Танкред. – Хватит, Зандр, пошли отсюда. – Он крепко ухватил друга за руку и повлек за собой к школе. Лизандр шел покорно, с пустыми глазами, но, похоже, плохо соображал, кто и куда его ведет. Чарли и остальные смотрели ему вслед и отчетливо слышали затихающий вдали звук барабанов, похожий на стук огромного сердца.

– Я же его не просил скульптуру резать! – тоненько, сдавленно сказал Чарли, обращаясь к невыносимо живым голубым глазам, глядевшим из пепла. – Он сам захотел! Сам придумал!

– Ты ни в чем не виноват, – подбодрил его Фиделио. – Ничего, оклемается Лизандр. А нам просто надо придумать другой способ.

– Все равно ужас. – Эмма даже не могла смотреть в кострище. – Точно… сгорел настоящий мальчик.