Катарина Керр - Чары кинжала

Перед тем как надеть рубашку, она взглянула на свою грудь — два маленьких, но уже заметных бугорка. Иногда ей хотелось, чтобы они исчезли. Ей было тринадцать лет, а в четырнадцать многие девочки уже выходят замуж. Она быстро надела рубашку и подвязала ее, затем порылась в седельной сумке и вытащила расческу и треснутый осколок зеркала. Серый гном, с длинным носом и весь в бородавках, возник рядом с ней. Когда Джилл поднесла ему зеркало, он заглянул за стекло, как будто в поисках гнома, который смотрел на него изнутри.

— Это ты сам, — объяснила ему Джилл. — Посмотри, это ведь твой нос.

Сбитое с толку существо вздохнуло и спрыгнуло на траву рядом с ней.

— Будь зеркало побольше, ты бы понял. Папа сказал, что купит мне большое зеркало на день рождения, но я не хочу. Только глупые городские девчонки без конца прихорашиваются, а я — дочь серебряного кинжала.

Гном кивнул в знак согласия и почесал подмышкой.

Когда Каллин вернулся, они выехали в Дан Мананан, прибрежный город на восточной границе провинции Дэверри. Он представлял собой скопление ветхих деревянных лачуг, разбросанных вдоль реки. Латаные рыбацкие лодки были привязаны у берега. Прежде чем достичь городских стен, река протекла через окрестные поля, запах сушеной рыбы разносился по грязной улице, извивающейся вдоль речного берега. Они остановились на обветшалом бревенчатом постоялом дворе. Хозяин получил с Каллина плату, даже не взглянув на его серебряный кинжал. Был базарный день, и в таверне оказалось полно народу, причем многие с мечами за поясом. Как только они остались одни, Джилл с опаской поинтересовалась, правда ли, что в Дан Мананане логово пиратов.

— Нет, конечно, — ответил Каллин, улыбнувшись. — Они все контрабандисты. Эти вонючие лодки на реке на самом деле гораздо крепче, чем выглядят. В них спрятано кое-что ценное под макрелью.

— А почему местный лорд это не прекратит?

— Местный лорд сам увяз в этом по уши. Смотри только, не вздумай говорить об этом вслух.

Они позаботились о лошадях, затем прошли на рыночную площадь — на ярмарку. На речном берегу люди торговали в деревянных палатках, но многие просто разложили свой товар на земле. Здесь были самые разные продукты: капуста и зелень, сыры и яйца, живые цыплята, молочные поросята и кролики. Каллин купил им по куску жареной свинины. Насытившись, они посмотрели в лавках одежду, глиняную посуду и металлические поделки грубой работы.

— Не вижу красивого кружева, — сказал Каллин. — Жаль. Хотел купить тебе на день рождения.

— О, папа. Мне не хочется ничего такого.

— Неужели? А что скажешь о красивом платье? — Папа!

— Новую куклу? Украшение?

— Шутишь?

— Ничуть. Ну, тогда пойдем к одному моему знакомому ювелиру. Держу пари, его работ на этой ярмарке нет.

На окраине города, где зеленые общинные поля граничили с домами, они вошли в небольшой магазинчик с деревянной вывеской, изображающей серебряную брошь. Когда Каллин открыл дверь, мелодично звякнул колокольчик. Комната представляла собой узкий сектор круглого дома, разделенный на части перегородкой. Проход в перегородке был завешен старым зеленым одеялом.

— Отто! — позвал Каллин. — Ты здесь?

— Здесь, — послышался изнутри низкий голос. — Разве иначе я бы оставил дверь незапертой? — Говоривший выглянул из-за одеяла, а затем вышел к гостям. Он был очень низкого роста, всего около четырех с половиной футов. Джилл впервые видела такого низенького человека. Он был широкоплечим и мускулистым, с густой копной седых волос, нечесаной серой бородой и пронзительными черными глазами.

— Каллин из Кермора, надо же! — сказал Отто. — Кто это с тобой? Похоже, твой сын.

— Моя дочь, — сказал Каллин. — Я хочу купить ей безделушку на день рождения.

— Девочка? — Отто внимательно посмотрел на Джилл. — И уже достаточно взрослая, чтобы думать о приданом. Тогда нужно поскорее потратить денежки твоего отца на самоцветы, пока он их все не пропил. — Отто провел гостей в мастерскую. В центре, как раз под дымоходом в крыше, был очаг и маленький кузнечный горн. С одной стороны стоял длинный верстак, на котором лежали инструменты, маленькие деревянные ящички, недоеденные куски хлеба и копченого мяса. Среди всего этого беспорядка кучкой лежали мелкие рубины. Каллин выбрал один из них и посмотрел на свет.

— Красивый камень, — заметил он.

— Ты прав, — ответил Отто. — Но лучше не спрашивай, где я их взял.

Улыбаясь, Каллин бросил рубин назад на верстак. Отто сел на табуретку и взял толстый ломоть хлеба.

— Брошки, кольца, браслеты? — спросил он с набитым ртом. — Или ты хочешь шкатулку? Может быть, серьги?

— Нет, ничего это ей не подходит, — улыбнулся Каллин. — Только серебряный кинжал.

Джилл засмеялась, довольная своей победой, и обняла его с хитрой улыбкой. Каллин высвободился и чмокнул дочь в щеку.

— Довольно странный подарок для девочки, — протянул Отто.

— Нет, для этой маленькой чертовки совсем не странный. Представь себе, она заставила своего старика-отца обучить ее фехтованию.

Отто повернулся к Джилл, удивленно вздернув брови. На верстаке неожиданно возник серый гном: он сидел на корточках и пальцем исследовал рубин. Джилл подбежала и прогнала его прочь. По тому, как Отто проследил за ней взглядом, она догадалась, что он тоже мог видеть гнома. Малыш обиженно посмотрел на Джилл и исчез. Ювелир понимающе улыбнулся Джилл.

— Ну хорошо, девочка, — сказал Отто. — Небось, ты тоже захочешь, чтобы твоим символом был ястреб, как у папы.

— Во имя всех богов, Отто, — бросил Каллин. — Ведь прошло уже четырнадцать лет с тех пор, как ты сделал мне кинжал. У тебя очень хорошая память.

— Да, верно. Память служит человеку, если он умеет использовать. Кстати, тебе повезло. У меня есть готовый кинжал, на нем надо только выгравировать эмблему. Около года назад я сделал его для одного парня, а тот так и не пришел за ним. Наверное, задавал лишние вопросы рыбакам… А клинок так и остался у меня. Хорошо, что я не поторопился тогда с эмблемой…

Уже под вечер Джилл вернулась к кузнецу, чтобы забрать готовый клинок. Она провела рукой по рукоятке и осторожно, пальцами — по лезвию. Отто изобразил ястреба просто: круг с головой в верхней части и два треугольника по бокам — это крылья. Но работа выглядела так, будто ястреб был живым.

— Потрясающе! — воскликнула Джилл.

Гном появился рядом, чтобы взглянуть, и Джилл услужливо протянула ему кинжал. Отто хохотнул.

— Ты странное существо, малышка Джилл, — сказал Отто. — Видишь дикий народец, да?

— Я странная? Кузнец, но ты ведь тоже их видишь!