Андрей Имранов - Каменное эхо

Я посмотрела на Малька. Он стоял все такой же безучастный и безразличный, всем видом изображая несчастного, полностью покорившегося своей нелегкой судьбе. Получалось похоже, но я-то его более-менее знала. Ох, намучается с ним Темный, с этим упрямцем. А насколько я успела заметить, мучиться Урсай не любит. Интересно, как скоро его терпение лопнет и он превратит Малька во что-нибудь очень послушное и не умеющее раздражать одним своим видом? Например, в зомби? Я вздохнула.

— Если я правильно поняла, то вполне могу сейчас выйти, идти куда мне заблагорассудится и рассказывать о нашей встрече любые подробности кому угодно?

— Мммм… да. Сегодня я готов отразить любое покушение на свою жизнь и свободу. Не вижу смысла дальше оттягивать то, что неизбежно. При рассказе рекомендую обратить внимание на то, что я не планирую никаких смертоубийств, но вполне готов их учинить, буде кому-то вздумается проверить мою защиту.

— Обязательно обращу. А если кто-нибудь из магистров сам пожелает прийти к вам с визитом — просто пообщаться — вы его впустите? И выпустите живым и невредимым?

Урсай усмехнулся:

— Не могу сказать. Пусть приходят, если у меня будет подходящее настроение — впущу и постараюсь быть радушным хозяином. Разумеется, приняв гостя, я не буду причинять ему никакого вреда, если он сам не выкажет намерения причинить вред мне.

Я задумалась. Любопытно, как он собирается определять такое намерение? Ладно, с этим пусть светляки разбираются. Кстати, надо будет выпросить у них что-нибудь помощнее из арсенала, сказать — для самозащиты. Руку даю — дадут. Просто из любопытства — вдруг да сработает. А не сработает — так они вроде как и ни при чем… Выпросить и продать какому-нибудь эгенцу.

— Ну тогда я, пожалуй, пойду. Мне бы еще с Локаем поговорить наедине. Разумеется, я понимаю, что вы способны слышать наш разговор; какие бы усилия против этого я ни приложила, но мне, да и Локаю, так было бы намного комфортнее.

Урсай почему-то замялся. Потом кивнул:

— Ладно. Локай, иди к себе в комнату.

Малек кивнул, буркнул: «Хорошо, учитель» — и выскользнул за дверь. Я направилась было следом, но Темный меня остановил:

— Задержитесь ненадолго.

Я замерла испуганной ланью. Потом заинтересовалась. Обернулась и застыла молчаливой статуей на том же месте у двери, где только что изображал статую Малек. Место, что ли, такое? Урсай некоторое время смотрел на меня, потом поинтересовался хмурым голосом:

— Спите нормально?

Я не сдержалась и сдавленно хрюкнула. Чего он еще хочет знать? Что я ела на завтрак?

— Сплю нормально, когда выпадает такая возможность. Прошлой ночью выспаться не удалось. И завтрак был просто отвратительный. Я понимаю, что тюрьма — это не ресторация для благородных семей, но брюква была откровенно тухлой, ей бы даже самая оголодавшая свинья побрезговала.

Урсай поднял бровь.

— Я не спрашивал про завтрак, — пошевелил он бровями. — А не происходит ли с вами или вокруг вас каких-нибудь странных и труднообъяснимых явлений? Например, в камки начало везти непрерывно? Или, наоборот, не везти?

Не поняла я, к чему он клонит?

— Может, и начало бы везти, — ответила я озадаченно, — может, и наоборот, утверждать никак не могу, поскольку в камки последний раз играла с пьяным конюхом лет в семь. От этого занятия меня отвлекла мачеха, чуть не оторвав мне ухо, и столь мне это воспоминание болезненно, что с тех пор я в камки не играю. А что до странных явлений, то не знаю, считать ли таковым знакомство с человеком, заставшим расцвет всебрежного Тара — империи, раскинувшейся по берегам всего Мирового океана.

Урсай нахмурился, пожевал губу, хмыкнул. Открыл рот, словно собираясь о чем-то спросить, закрыл. Прищурился:

— А откуда у вас это ожерелье? Я бы решил, что вы его сделали специально для меня, но вижу, что ему лет триста — четыреста. Фамильное украшение?

Насмехается, гад. Отлично же видит, что самоцветам этим цена — серебряная монета. Хотя работа красивая. Нынче мало кто умеет так обрабатывать яшму, а кто умеет — не возьмется. Мне уже за него золотой предлагали. Предложат три — продам.

— Нет, — хмыкнула я, — это я в Азе подобрала.

Урсай кивнул.

— Сходится. Я так и полагал. Стало быть, это про вас мой непутевый ученик так старательно пытался не проболтаться. Что ж, не буду продолжать стоять между вами и увлекательнейшим времяпровождением, которое вас ждет за третьей дверью слева на первом этаже. Я, с вашего позволения, отсюда послушаю. Мне интересно, сможет ли Локай, описывая свои злоключения, уложиться в десять слов, как обычно?

Я внутренне усмехнулась. Да уж, болтливость никогда не входила в число слабостей Малька. Из таких, как он, надежные шпионы получаются. Любого палача до изнеможения доведет, случись его допрашивать.

— Безмерно польщена знакомством, — сказала я, коротко поклонилась, развернулась и вышла. Почему-то появилось очень отчетливое ощущение, что Темный корчит рожи мне в спину; и стоило больших трудов, выходя, не обернуться.

— Чего он от тебя хотел? — накинулся на меня Малек, не успела я открыть «третью дверь слева на первом этаже».

Я пожала плечами:

— Шихар знает. Чушь какую-то спрашивал. Хорошо ли мне спится и везет ли мне в камки.

— И что ты сказала?

— Что с тех пор, как моя обожаемая мачеха застукала меня, играющую в камки с голым мужиком, у меня начинают болеть уши, как только я слышу про эту игру.

— Что, так прямо и сказала? — восхитился Малек.

— Примерно.

— Ничего себе! — Малек погрустнел. — И тебе это, как всегда, сошло. Если б я так пошутил, у-у-у, что бы со мной было. А почему ты играла в камки с голым мужиком?

— Ну… он был тоже не совсем мужик, так, подросток. И он был пьян…

— И?

— Ну… меня тогда как раз начал обуревать интерес к разнице между полами, скажем так. А играл этот конюшок хуже худшего, так я решила, что мне подвернулся удобный случай удовлетворить свой интерес. Короче, я выиграла почти всю его одежду, но тут появилась леди мама и все испортила.

Малек хихикнул:

— И ты так и осталась в неведении относительно основного различия?

— Ага, — я сокрушенно кивнула, — а поскольку сестер и братьев у меня не было, просвещать меня было некому, я так до сих пор и мучаюсь догадками насчет этой самой разницы. Может, ты наконец мне все разъяснишь?

— С удовольствием. Но как-нибудь в другой раз, в более интимной обстановке. Жаль, ты не заглянула ко мне позавчера вечером. Я тут в одно горло бутылку медового гарайского выжрал.

— Врешь! — удивилась я. — Только не пой мне, что это тебя Темный таким образом склонял к ученичеству, все равно не поверю.