Елена Умнова - Арийка

— А почему меня не разбудили? — спросила я.

— А зачем? — искренне удивилась Танра. — У нас праздник, зачем раньше вставать?

— Убираться!

— Ты наша гостья. Какая уборка? — удивился Лехо.

— Какая еще гостья? Как гостья? Может, в первый день я еще и была гостьей, но теперь уж точно нет! Минимум постоялица! Чем помочь?

— Да ничего не надо, все уже почти закончили. Мы сами справимся.

— Я, конечно, не люблю хвалиться, но, по-моему, от меня одной будет больше пользы, чем от них двоих! — сказала я, подхватывая вазу, упавшую со стола, который двигали Ива с Лехо.

— А… эм… Ну да, — сдалась Танра. — Надо пыль на антресолях стереть, и я боюсь, что лучше их об этом не просить.

— Хм… ну, пожалуй, мне надо как минимум два стула! Не бойтесь, я не упаду, я, слава богу, даже живя в Олеа, остаюсь арийкой!

Н-да, дома, конечно, убираться веселее, ибо дома я включала на полную громкость музыку, а здесь… Стоп, у меня же есть наушники и радио в аудофоне!

— Ив, крайняя полка слева, там аудофон, а на три полки выше — наушники, давай их сюда!

— На, а зачем?

— Скуку разгонять! — ответила я. — Значит, так: я врубаю радио и отрубаюсь от мира сего. Если что-то нужно, то сначала потыкай, чтобы я звук выключила, а потом говори. Ок?

— Ок.

Я заткнула уши наушниками, сделала радио на полную громкость и стала, приплясывая, стирать пыль. Ну, для аладара танцевать, стоя на двух стульях, — это верная смерть от перелома шеи, а для арийца лишь слабая разминка. Я спрыгнула на пол, повернулась и увидела перед собой Иву. Он что-то говорил, точнее, я видела, что он шевелит губами.

— А? — переспросила я, выдергивая наушники.

— Ты еще не оглохла? Мне из кухни слышно, как у тебя музыка в наушниках играет, — сказал он.

— Да нет, не оглохла, это нормальная громкость.

— Нормальная?

— Для арийца.

— Н-да, что для арийца нормально, то для аладара смерть!

— Да, я бы не рекомендовала тебе слушать на такой же громкости, — кивнула я. — Ну, я пошла дальше пыль стирать!

Наушники на место, и, притопывая в такт, а порой кружась и перепрыгивая через препятствия, я отправилась стирать пыль со всех горизонтальных поверхностей. Я так увлеклась, что не заметила, что ко мне подкрался Лехо и с интересом следил за мной.

— Что? — спросила я.

Лехо прижал к голове уши.

— Ой, извини, — понижая голос и вытаскивая наушники, сказала я.

— Что ты делаешь?

— Пыль стираю.

— Нет, вот это, — Лехо неуклюже изобразил мои движения.

— Танцую. А что?

— Да ничего, просто странно. У нас так в Олеа не делают.

— Просто так убираться скучно, нужно что-то делать.

— Ну, у нас обычно поют.

— Слава богу, меня голосом вместе со слухом обделили, а то был бы просто кошмар, — усмехнулась я.

— Но зато ты танцуешь.

— Так и ты танцуй! Кто мешает?

— Ой, это ужасно выглядит.

— А кто увидит? Попробуй, — я, было, хотела выдернуть наушники и включить радио в динамике, но вспомнила, что Лехо, должно быть, и так прекрасно слышит музыку. — Смотри.

Я снова вставила наушники в уши и сделала пару оборотов вокруг оси, потом пара движений в сторону и еще оборот.

— Ну!

Лехо неуверенно повторил. Н-да, работать, работать и работать — над пластикой, точностью, скоростью, да над всем!

— С пылью все! Что еще? — сказала я Танре, зашедшей к гостиную.

— Да все уже. Пойдемте обедать! — ответила она.

А после обеда мы с Ивой привычно сели на энергичку и уехали в столицу.

— Так, сначала объясни мне все-таки, что празднуем-то? — попросила я.

— В смысле?

— Ну что за праздник, как его праздновать, и ты, наверное, еще что-нибудь из истории знаешь.

— Знаю, конечно! Я вообще-то всю историю Олеа знаю.

— А причем тут вся истории Олеа?

— Ну, сегодня День Олеа.

— А-а, так я же не про всю историю, а про историю праздника, когда начали праздновать, по какому поводу, почему в этот день, ну или что-то другое.

— Да нет тут никакой истории, просто вчера закончился семестр, и все школьники и студенты теперь на каникулах. Так что праздник был в этот день всегда, только к нему приурочили день Олеа, а заодно и работу поотменяли, — пояснил Ива.

— А-а. Жаль. А то мне понравилось тебя слушать. Глядишь, и гуманитарные науки полюбила бы, а не только технические и боевые!

Ива явно мне не верил и смотрел весьма скептически.

— Слушай, у вас тут, я слышала, каток где-то открыли. Не знаешь, где? — спросила я.

— Каток? — округлил глаза Ива. — Ну да, открыли, а тебе зачем он?

— Как зачем? Кататься! Там напрокат коньки дают?

— Да вроде бы. А ты что, умеешь?

— Шутишь что ли? Конечно, умею, и очень люблю! Пошли, покажешь, где.

— Пошли, — согласился Ива.

Каток оказался совсем рядом с местом нашей высадки с энергички, на стадионе.

— Н-да, немного желающих покататься, зато нет очереди! — воодушевилась я.

— Пошли.

— Не-е-е-е…

— Как это?

— Я не умею и учиться не хочу.

— А компанию девушке составить?

— Шелгэ!

— Нет, так не пойдет! Я одна же не могу пойти! Пошли, это не сложно!

— Еще как сложно! Я уже пробовал, руку сломал, мне хватит. Больше к катку не на шаг.

— Ну, шаг ты уже сделал, и почти даже дошел. Пошли, я тебя научу, а будешь падать — держись за меня.

Н-да, при его росте со всего размаху на лед. Мало не покажется! Но я все же его уговорила, да и упорствовать особенно не пришлось. Аладары — удивительно сговорчивые парни, по крайней мере, те, что живут в Олеа!

— Ну и что? Я же не могу даже отлепиться от бортика.

— А ты отлепись. Встань и стой. Пойми, как стоять, а потом будешь пробовать шагать.

— Буду? — ужаснулся Ива.

— Будешь, — уверенно кивнула я.

— Шелгэ, если я что-нибудь…

— Это будет полностью на моей совести, — согласно кивнула я.

— Эх, но больно-то мне будет, — вздохнул Ива.

— Даже если и будет, то недолго. И перестань уже бояться! Так точно ничему не научишься.

Ива встал на коньки и осторожно отлепил руки от бортика.

— Стоишь?

— Стою… надо же!

— Попробуй шагнуть.

Шаг, и он снова вцепился в бортик.

— Слушай, на тебе коньки! Нужно ногу не поднимать, а скользить! — я показала, как именно нужно.

— Скользить? Да не умею я!

— Учись!

Пара шагов ему удалась, а на третьем он все же растянулся на льду. Я объехала его по кругу и встала напротив.

— Вставай.

— Не-а.

— Что, так и будешь сидеть?

— Нет, отползу к бортику.

— Вставай, у меня есть идея.

— Шелгэ, это все очень плохо, и мне… не надо мне на коньках кататься.