Алексей Свадковский - Кладоискатель

Небольшой холм, весь усыпанный цветами, был самым солнечным местом в окрестностях города. Среди цветов, почти незаметные для глаз, белели надгробия, под которыми спали вечным сном Озарённые, павшие в бою. Найти недавно установленные надгробия мне удалось быстро. Вот большая плита из светлого мрамора с выбитым на ней молотом и именем «Салар». Я хорошо помнил этого огромного, могучего воина, с глазами цвета весеннего неба. Он был немногословен, но его поступки говорили за него. Он был подобен скале, возвышавшейся посреди моря: сколько бы волны и ветер не бились об неё, она выдерживала натиск, гордо и молчаливо. Жаль, что я не успел узнать тебя лучше, Салар. Турин, южанин, быстрый и подвижный, как горный ветер, что всё время в движении. Его язык был так же остёр, как и его сабля. Там, где был он, всегда было весело: песни, шутки, громкий смех… Я буду скучать по тебе, Турин! Хогард. Сколько я его помнил, он всегда носил доспехи: тяжёлый панцирь, наручи и наколенники. Многие шутили, что он в них даже моется и спит, но шутили негромко, и только если его не было рядом, потому что лучшего мечника в нашей миссии не было. Он был беспощаден к себе и врагам, но для соратников или тех, кто нуждался в его помощи, он был надёжным другом, который не предаст и не обманет.

Вы были лучшими из нас, поэтому вас и послали туда, где опасней всего. Простите меня! Простите за то, что не был с вами рядом, когда вы сражались против этих тварей! Простите за то, что упустил в гостинице мага, позволив ему сбежать; из-за поисков вы и оказались там. Простите меня, если можете!

Достав флягу, которую я прихватил в миссии, я вылил её содержимое на свежие могилы. Пиво быстро ушло в землю. Попрощавшись, я пошёл ещё к одной могиле, которую с детства привык навещать. Вот и она, небольшая скромная мраморная плита с выбитым мечом и именем «Дерван». Став на колени, и прикоснувшись лбом к тёплой каменной плите, я тихонько прошептал:

— Здравствуй, отец. Вот и твой недостойный сын пришёл к тебе. Мне очень тебя не хватает… Отец, я всё время делаю всё не так! Но в этот раз я всё исправлю, и больше никто не покинет этот мир раньше времени из-за моих ошибок!

Всё, что я хотел сказать, было сказано; осталось сделать то, что задумано. В лазарете у меня было много времени поразмышлять. Лишь самая искренняя молитва слышна богам. Может, оттого Владыка и глух к моим молитвам, что в словах слишком мало веры? Что ж, я покажу Гелиону, насколько она велика!

Небольшая часовня, посвящённая Гелиону, располагалась прямо в миссии. В ней проводились обряды и ритуалы в честь Огнеликого и проходили посвящение Солнечные воины. Её двери всегда открыты для любого, кто пожелает зайти. Знакомые стены, украшенные фресками из жизни Гелиона во время пребывания его пастухом, алтарь с Предвечным пламенем, позолоченный круг с изображением ока Гелиона. Здесь я никому не помешаю.

Разложив молитвенный коврик возле алтаря, я присел на него, поклонившись алтарю.

— Здесь, Владыка, я буду находиться, не вкушая еды и не прикасаясь к воде, до тех пор, пока ты не ответишь на просьбу мою!

Потянулись часы молитвенного ожидания. Глядя в огонь, горящий над алтарём, я молился до тех пор, пока мог, потом отдыхал, сидя возле алтаря, а потом снова начинал молитву. Люди приходили и уходили, они смотрели на меня, о чём-то спрашивали, и, не услышав моих ответов, уходили.

Потом пришёл голод, а вслед за ним жажда. Живот предательски урчал, требуя еды, пересохшие губы уже не могли произносить слова молитвы. Я запретил себе думать о еде и питье, но моё тело было сильнее моей воли: оно снова и снова требовало насыщения. О еде я ещё мог забыть; бороться с жаждой было труднее всего.

Потом пришла Ясмера, и ничего не говоря, присела рядом со мной. Без спроса она взяла мою руку в свою, и долго молча сидела рядом. И мне стало легче: жажда и голод отступили на время от меня. Когда она поднялась, чтобы уйти, я услышал её голос:

— Ты здесь уже третьи сутки без еды и воды. Так нельзя. Даже Ищущие во время ритуала пьют воду: слабое, истощённое тело плохой помощник духу. Я оставлю здесь фляжку с водой. В ней не больше кружки — ровно столько разрешают пить во время ритуала. Не будет греха, если ты выпьешь эту воду.

Она оставила флягу возле алтаря и ушла.

Зря она это сделала! Лучше б она не приходила вообще, чем так искушать мою веру и волю! Я не мог глаз отвезти от этой фляжки с водой, все мои мысли были только о ней, такой доступной, всего на расстоянии руки: протяни и возьми, и можно пить! Мой бог, как же я этого хотел! Я чувствовал эту воду, прохладную и невероятно вкусную. Слова Ясмеры разбередили мою душу; искушение всё больше одолевало меня, мысли, соблазны, подтачивали мою волю. Даже Ищущие пьют во время ритуалов; никто не увидит и не узнает. Нет! Пока ещё крепка моя воля!

Я с трудом встал. Тело плохо слушалось меня, но всё-таки я смог подняться. Стараясь не упасть от головокружения, я дошёл до фляги, оставленной Ясмерой. Взяв её, я едва смог сдержать дрожь в руках. Кое-как я дошёл с ней до порога часовни, где её и оставил. Потом я вернулся на своё место. Такие невероятные усилия для моего тела оказались слишком велики, и я на время впал в забытьё.

Очнулся я спустя какое-то время оттого, что меня, как в детстве, кто-то ласково и тихо позвал по имени: «Геран! Геран!..» Тело было наполнено какой-то лёгкостью; я не чувствовал ни голода, ни жажды. На миг я испугался, что может быть умер, и даже ущипнул себя за руку. Боль обрадовала меня: призраки её не чувствуют.

Я не понимал, что происходит. Может быть, это какой-то странный сон? Но как же тогда боль от щипка? Я снова услышал голос, разбудивший меня: «Геран!», и я посмотрел туда, откуда он звучал — в пламя огня, горевшего над алтарём Гелиона. Огонь как будто ждал этого, и на миг вспыхнул ярче обычного, и в его сиянии я увидел картину: повозки, медленно едущие по дороге в Гарам; и я сразу понял, что возница, сидящий в повозке — тот, кого я ищу.

С трудом я встал с колен, и побрёл к выходу из часовни. Владыка услышал меня. Он явил мне свою милость, и показал моего врага. Мне оставалось лишь выполнить мой долг перед людьми и моим богом. На этот раз магу не скрыться от меня! Силы вновь вернулись ко мне, но я всё равно с удовольствием выпил из фляжки, оставленной мне Ясмерой. Вода показалась мне восхитительной.

Потом я поднялся в свою комнату, чтобы подготовиться к грядущему бою. На широком столе я разложил оружие и доспехи: меч, что мне вручили при посвящении в Солнечные воины, яркий алый плащ, подарок матери, тяжёлый панцирь: его когда-то носил отец. Теперь его броня послужит его сыну.

В бой я собирался не спеша, но и не мешкая: времени было не так уж и много. Наконец, когда я был готов, я отправился на конюшню, чтобы выбрать себе жеребца порезвее. На пороге я встретил Ясмеру. Она долго смотрела на меня, не говоря ничего. Мне казалось, она догадалась, куда я собрался. Без слов она подошла ко мне и крепко обняла, а я почувствовал тепло, исходящее от её рук: меня как будто обволакивала какая-то сила, исходившая от неё, и я понял, что она создаёт Щит Ищущих, защищающий воина от колдовства. Мне не хотелось говорить ей, что она делает это зря, что это не нужно: сила Гелиона была со мной, а это означало, что богомерзкая магия южанина будет бессильна.