Инна Сударева - Судья Королевского дома

Она, стиснув побелевшие губы, пронзительно смотрела на Элиаса, а в ее зеленых глазах читалось одно «Ну и дурак ты, Элиас!» Потом он увидел еще двух персонажей: громилу из «Бочки счастья», что разговаривал с ним, и стройную девушку с пышными золотистыми волосами. Последняя стояла позади Коры в тени, опустив голову и теребя в руках концы шелкового пояса. «Служанка, видимо», — подумал он про нее.

— Ты и ты, — кивнул Филипп по очереди на Элиаса и Кору, — явились ко мне с так называемой повинной: прости-де нам то, что мы когда-то провалили твои планы. Оба же утверждаете, что немало натерпелись от Западного Судьи, и хотите мстить, и знаете, как это сделать. Но кто-то из вас врет. Я думаю даже, что оба... Брайн, — это относилось к громиле, что недобро улыбался Элиасу, — запри дверь — будем разбираться.

Брайн демонстративно задвинул щеколду.

— Ну, дочурка, ты уже вроде все рассказала, что хотела. Послушаем теперь мастера Элиаса, — начал Филипп.

— Дочурка?! — Юноша еще не оправился от первого изумления, а тут еще одно.

— Да, она моя дочь! И клянусь, я недалек от того, чтобы стать детоубийцей! — вскричал Филипп. — Говори, сопляк! Что тебе здесь надо?!

У Элиаса, как назло, отнялась речь. Он просто не мог сообразить, что же теперь надо сказать.

— Похоже, арсенал уверток исчерпан, — зловеще засмеялся Филипп. — Ну-ка, Брайн, сделай ему пару-тройку ножевых ранений.

Тот с готовностью вынул широкий кинжал из-за пояса и приблизился к юноше.

Элиас увидел вдруг, как белокурая служанка удивительно резво перепрыгнула стол и вскинула высоко ногу, заехав дамской туфлей в грудь Брайна. Тот полетел к стене и обмяк. Почти одновременно блондинка хлестко ударила Филиппа по уху, да так сильно, что глава клана Секиры упал ничком на стол. Девица же бесстыже задрала юбки и, прижав Филиппа голой коленкой к столу, ловко скрутила ему руки за спиной своим шелковым поясом. Потом откинула растрепавшиеся золотистые кудри назад за плечи, обнаружив изящный аристократический профиль Западного Судьи, который, правда, портили увеличенные вишневой помадой губы и розовые румяна на щеках.

Юноша мотнул головой, чтобы вернулось сознание.

— Что, не ожидал? — спросил. Фредерик, грозно хмурясь, а его глаза метали молнии из-под щедро накрашенных ресниц. — А ты-то что здесь делаешь?

Элиас ничего и сказать не мог, только судорожно сглотнул. Вид Западного Судьи, надо сказать, поразил его еще больше, чем все те неожиданности, что обрушились на него за последние минуты. Фредерик это заметил и нахмурился еще больше, раздраженно сдернул парик с головы, пригладил собственные коротко стриженные волосы и рукавом попытался стереть с лица косметику, но лишь размазал помаду и румяна, и прошипел: «Дьявольщина». Кора смеялась то ли весело, то ли нервно:

— Ты неотразим, Фред!

— Я знаю, — язвительно ответил он.

Яростно вытерев лицо нижней юбкой, Фредерик взял со стола кувшин с водой, вылил ее на голову Филиппа. Тот закашлялся, замотал головой, приходя в сознание.

— Теперь рассказывай, — грозно сказал Западный Судья.

— Что это? Кто это? — пробормотал Филипп, ворочаясь на столе.

Фредерик дернул его за шиворот и посадил на скамью, приблизил свою лицо к его лицу.

— Это я, Кругляш, твой более старый, чем мастер Элиас, знакомый. А теперь догадайся, почему ты все еще жив.

Филипп рванулся в сторону, увидав Западного Судью.

— Элиас, что стоишь? — рявкнул Фредерик. — Свяжи второго бандита! Где твое оружие?

— На в-входе все от-тобрали, — заикаясь, ответил юноша — из него выходил страх.

Кора с понимающим видом протянула ему стакан воды.

Фредерик тем временем развернул Филиппа лицом к свету, сам уселся напротив, облокотившись одной рукой о стол. Глава клана Секиры хлопал глазами, глядя то на него, то на свою дочь. Кора сидела там, где и раньше, не двигаясь и направив немигающий взгляд на огонь, что потрескивал в печке.

— Ты убил сэра Эдвара Бейза, — начал Фредерик, а девушка вздрогнула, услыхав имя деда. — Так ты отомстил своей дочери за то, что она выдала тебя в доках?

— Я не убивал его...

— Не ты сам, но твои люди! А твои люди слушают лишь твои приказы!

— Я им этого не приказывал...

— Неужели? — с сарказмом произнес Фредерик. — Может быть, и двадцать пять лет назад ты не хотел, но убил моего отца?!

— Не я, это не я, — быстро заговорил Филипп.

— Тогда рассказывай, потому что в противном случае я убью тебя, — прошипел Фредерик ему в ухо. — Как убийца, вор и грабитель, ты достоин немедленной смерти. А как главный в заговоре против Короля и Королевства — еще и мучительной. И я, будучи Судьей Королевского дома, без промедления покараю преступника и изменника.

Кора, слыша эти слова, обхватила голову руками, зажав себе уши, и закрыла глаза. Плечи ее дрогнули пару раз.

— Что прячешься? — увидав такое, проговорил Филипп. — Предала отца, теперь лицо прячешь? Смотри-смотри, дочурка, к чему привели твои игры...

— Молчи, негодяй, — схватил его за грудки Фредерик. — Отцовские права на нее ты давно утратил!

— Зато ты, как я вижу, приобрел, — прошипел ему в ответ Филипп. — Только не отцовские. Продалась красавчику Судье. — Это он отцедил Коре.

Тут уже девушка вскочила, подлетела к нему.

— Не смей судить меня! Ты погубил мою мать, мое детство, моего деда. Ты никогда не был мне отцом — скорее тюремщиком. Никогда не видела я от тебя ничего хорошего. Лишь один раз за все время ты сделал для меня полезную вещь — отпустил к деду. И то лишь потому, что боялся плохой приметы — не исполнить волю покойницы. — Она горько скривила губы. — И ты хотел, чтобы я помогала тебе в преступлениях? Никогда! Я привела сюда Западного Судью, с тем чтобы ты рассказал ему все, что знаешь. Подумай, может быть, этим ты искупишь все свои грязные дела.

Филипп заскрежетал зубами.

— Ладно. — Он глянул на Фредерика. — Я расскажу. Только станет ли легче?

— Ты, главное, расскажи, — насмешливо ответил Судья.

— Тогда приготовься к тому, что голова твоя распухнет и лопнет от моего рассказа, потому что не я главный твой враг, сэр Фредерик, а те, кому ты верен и предан, кто всю твою жизнь был для тебя самым близким человеком.

Фредерик заметно побледнел при этих словах.

— Судя по тому, как ты жаждал встречи со мной, тебе стало кое-что известно, — продолжил Филипп. — Так и было задумано, но не мною... Ты подозреваешь не кого-нибудь, а Короля. Как славно все сработало. — Он усмехнулся. — Только вот без меня тебе не узнать всей правды. Потому как то, что узнал ты, — всего лишь ее начало.