Светлана Крушина - Голос дороги

Грэм помотал головой, закончил мечтать и начал думать о деле. До него только сейчас дошло, что время еще очень раннее, и все лавки закрыты. Придется будить хозяев, а это лишний шум, и вряд ли к нему отнесутся с пониманием…

Шуму действительно получилось много, даже неприятно было вспоминать. Однако Грэм разжился теплым плащом для себя и курткой для Роджера, а еще взял накидку для Илис — на случай, если ей еще когда-нибудь захочется использовать его плащ в качестве подстилки.

Когда он покинул конюшни, в седле своего чалого, с намотанным на запястье поводом второго жеребца, стало уже совсем светло, и город просыпался. По улицам Грэм несся галопом, стараясь не прислушиваться к проклятиям, которые неслись ему вслед. Пару раз он чуть было не сшиб кого-то, и уже в порту конь едва не затоптал двоих матросов. Таких ругательств, что посыпались на его голову, Грэм никогда в жизни не слышал.

Причал он нашел быстро — еще издалека увидел Илис и Роджера в компании с рослым бородатым мужчиной. Надо же, подумал он с удивлением, они-таки не поубивали друг друга. И даже, кажется, не подрались.

Илис о чем-то жарко спорила с бородачом. Грэм на всем скаку подлетел к ним, рывком натянул поводья, почти заставив коня встать на дыбы, и спрыгнул на мокрые доски причала.

— Где тебя носит? — накинулась на него Илис. — Ты знаешь, сколько времени?

— Понятия не имею, — отозвался Грэм. — Все в порядке?

— Этот шальной тоже с вами? — недружелюбно поинтересовался бородач.

— Ага! — радостно сообщила Илис. — Тот самый, о котором я вчера говорила.

— Мало мне девки на борту, так еще и два головореза. Илис, где ты их таких находишь, а? Эх, кажется, зря я согласился… А это, значит, те самые лошадки?

— Ага.

— И куда я их дену?! — возмутился бородач, покосившись на Роджера. Судя по его виду и очень безнадежному тону, говорил он эту фразу уже не первый раз.

— Куда хочешь. Хоть к мачте подвесь, мне все равно.

— Я лучше тебя к мачте подвешу, и этих молодчиков заодно! Не повезу я лошадей.

— Мы вроде договорились, — подал голос Роджер. Говорил он медленно, словно выплевывал слова. — Забыл уже?

— Изуверы, — печально сказал бородач. — Илис, это нехорошо с твоей стороны. Сначала ты говоришь об одном парне, потом притаскиваешь второго, а потом с невинным лицом сообщаешь, что тебе еще и лошади нужны.

— Мне — не нужны. Лошади их.

— Да мне-то какая разница? Тебе не кажется, что это нечестно?

— Не-а.

— У-у-у, зараза! Так, короче. Раз такие дела, я подниму плату, понятно? Тридцать золотых с вас и ваших коняшек. И ты, — капитан ткнул пальцем в Грэма, — сядешь на весла. Понятно?

— На весла? — Грэм быстро обернулся к Илис. — Ты не говорила, что это весельное судно!

— Я же сказала, что не разбираюсь в них, разве нет? А что, какие-то трудности? — невинно спросила Илис.

— Никаких, — деревянным голосом сказал Грэм. Бородач, прищурившись, глядел на него.

— Приходилось грести, а?

— Приходилось.

— Так-так… — сказал бородач, и глаза его совсем нехорошо сузились. — Так-так… а скажи-ка, парень…

Но тут очень кстати вмешалась Илис, спасая Грэма от неприятных расспросов:

— А почему только он? Чего Роджера на весла не посадишь? Не хочешь лишать меня компании?

Бородач окинул оценивающим взглядом рельефную мускулатуру Роджера, полюбовался на его лицо и покачал головой.

— Денька через три. Пока что парень, кажется, к делу непригоден. Кто его так отделал?

— Я, — скромно сказала Илис, за что и получила испепеляющий взгляд Роджера.

Бородач поперхнулся и ничего не сказал. Только махнул рукой, чтобы заводили лошадей.

Бородач звался Берек, и был он капитаном "Белой птицы". После того, как лошадей разместили в трюме, он любезно предложил Илис размещаться в его каюте — и бессовестная девчонка, разумеется, с охотой воспользовалась его приглашение. Вслед за ней потащился и злорадствующий Роджер, прихватив свертки с одеждой и оружием.

Грэм вместе с капитаном поднялся на палубу. К счастью, на "Белой птице" не оказалось каторжников, прикованных цепями к лавкам, и у Грэма от сердца отлегло. Не хотелось ему провести еще две недели среди подневольных гребцов, под свист офицерских плетей.

Капитан, который весьма пристально вглядывался в его лицо, вдруг остановился и придержал за плечо Грэма.

— Скажи лучше сразу, парень: ты ведь каторжный, да? не зря же тебя так перекосило, когда про весла услышал. Приходилось и ошейник носить, и плетей отведать, а?

— С чего ты взял? — тихо спросил Грэм. Мышцы его непроизвольно напряглись, но он заставил себя расслабиться. Впрочем, Береку, пальцы которого сжимали его плечо, было достаточно этого краткого мига, чтобы понять.

— Таких, как ты, я насквозь вижу, — усмехнулся он. — Да не дергайся, не выдам. У меня на "Белой птице" вашего брата — половина команды. И беглые, и отпущенные. Отпущенных-то меньше, конечно… Ты, гляжу, больно молод — небось, беглый? Ну, молчи, коли не хочешь отвечать. Скажи только: Илис знает, что ты за птица?

— Нет.

— А и знала бы, не испугалась бы… Она такая девка, ей все нипочем. Только ты гляди у меня: обидишь ее, хоть пальцем тронешь — и стражников звать не буду, собственноручно вмиг на рее вздерну. Ясно?

— Ясно.

— А я ей все-таки скажу, чтоб ухо востро держала. От лихого человека всякого ждать можно.

Грэм взглянул ему прямо в глаза, но промолчал.

— Ага! — сказал Берек. — Не отнекиваешься. Значит, моя правда. А приятель твой — такой же клейменный?

— Нет, — прогнусил Роджер, неслышно подкравшийся сзади. Капитан вздрогнул и обернулся. — Я таких клейменных обычно ловлю. Да вот с этим накладочка вышла.

— О чем разговор? — следом за Роджером, далеко не так бесшумно, подлетела Илис, и с разбега повисла у капитана на плечах. — Чего это вы все с такими похоронными лицами?

— Пойдем-ка, девочка, — Берек обхватил ее за пояс, и она животом повисла у него на руке, как ребенок — что немедленно привело ее в полный восторг. — Кое-что сказать тебе нужно. А ты устраивайся, — он кивнул Грэму и удалился, унося хихикающую Илис подмышкой.

— Что, раскусил тебя старик? — усмехаясь, спросил Роджер. Грэм молча сунул ему свой меч.

— Возьми. Пусть у тебя побудет. Мне он пока не понадобится.

Не глядя на приятеля, он пробрался на свое место на скамье и уселся между двумя крепкими парнями, которые поглядывали на него с нескрываемым любопытством.

Стягивая сапоги и наблюдая за приготовлениями гребцов, Грэм немного позавидовал Роджеру, который, по крайней мере, на несколько дней был избавлен от тяжелой работы и мог быть гостем капитана. Хорошо бы, он еще присматривал бы при этом за Илис… Грэма очень интересовало, как поведет себя Илис на корабле, где она оказалась единственной девушкой. С ее стороны было бы умно вообще не выходить из каюты на протяжении всего плавания. Но вряд ли она согласилась бы удалиться в добровольное заточение, и Грэм ожидал неприятностей. Его тревожило, что если Илис навлечет на себя беду, он и вмешаться-то не сумеет. Только попробуй, уйди с места, вмиг соседним веслом или череп проломят, или нос в кровь разобьют, или зубы вышибут. А потом еще капитан или офицеры от себя добавят… Оставалось положиться на Роджера, хотя надежда на него была слабая, как бы сам скандал не затеял…