Мышь88 - Если ты меня любишь

— Они нас с ума сведут. Не хочу здесь оставаться и ждать помощи.

— Я тоже. Но я не могу прочесть ни одну из этих рун, так что у меня пока нет идей.

— И что теперь? — Рон нервно крутился на месте, словно надеясь, что на него снизойдет озарение, и он сможет читать таинственные знаки.

— Надо успокоиться. Волнение тут не поможет.

— Отличная мысль! — чуть ли не прикрикнул на него Рон и вдруг замер, опустив палочку. — Гарри?

— Что такое?

— Ты это чувствуешь?

— Я не… — Гарри хотел сказать, что не понимает, о чем речь, когда обнаружил, что ему страшно хочется спать.

Это была не просто сонливость — так хочется уснуть после очень долгого пути. Гарри начал ощущать непонятный шум в голове, как будто ему кто‑то шептал на незнакомом языке нечто сокровенное, а может, пытался подсказать выход. Выход? Зачем он ему нужен, когда все так хорошо и не нужно никуда спешить?

— Гарри, это ужасно! Они… они говорят со мной!

— Да… говорят…

— Гарри, мы сходим с ума? Да что с тобой происходит?

Шум усиливался. Гарри напрягал слух, чтобы различить слова, и ему казалось, что он почти улавливает смысл послания, которое ему хотели донести невидимые духи. Ему не было страшно, как Рону, а напротив — любопытно, и ему даже хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, пока он не поймет, не прочтет, не прочувствует.

— Гарри!

Рон стал трясти его за плечи. Гарри выпалил первое попавшееся заклинание, но оно, к счастью, не сработало: Рона просто отбросило в сторону.

— Не мешай, — тихо сказал Гарри, медленно опускаясь на "дно" сферы. — Они скажут нам, как выбраться.

— Скажут? — переспросил Рон слегка охрипшим голосом. — Да ты спятил! Заканчивай свои беседы, нам нужно выбраться отсюда как угодно! Эти голоса… Это ненормально!

— Мы просто разучились понимать их, — сказал Гарри, точно он долго искал какой‑то ответ на некий очень древний вопрос и наконец отыскал его.

После этого он практически забыл о Роне и даже о самом себе. Ему казалось, что знаки вокруг него — это звезды, а сам он несется в бесконечном космосе, окруженный тьмой и холодом, и только они, певучие голоса, звучащие в его мыслях, могут указать ему правильный путь. Ему внезапно захотелось прикоснуться к звездам, чтобы стать ближе к ним и, возможно, перенять их сущность, стать светлым и ярким, как они. Все заботы жизни сделались настолько незначительными по сравнению с возможностью навсегда обрести мудрость и сияние звезд, что он почти поддался этому искушению и протянул руку к одному из знаков. Голос Рона, как сквозь пелену, удивленно вопрошал его о том, что он собирается сделать, но Гарри не ответил. Золотой знак ожил, и энергия, пульсирующая в нем, устремилась к Гарри. В этот самый момент в его сознании что‑то изменилось: он почувствовал смертельную опасность, отдернул руку, но знак продолжал изливаться золотом в его сторону, выпивая из него силы. Гарри все еще находился в раздвоенном состоянии и как бы наблюдал происходящее со стороны. Его душа уже не могла управлять телом так же, как и раньше, и ей осталось только наблюдать. И все же его ослабевшее тело сопротивлялось, стараясь отодвинуться как можно дальше, хотя последние физические силы стремительно покидали его. Потом, когда Гарри показалось, что он приблизился к некой грани, переступить за которую означало исчезнуть из этого мира, опять возник шум. Наступила полная тьма, которая рассеялась, когда Гарри открыл глаза и обнаружил себя лежащим на холодной поверхности сферы, снова в полном единении души и тела Кругом горели волшебные палочки, знаки на их фоне слегка потускнели, и все произошедшее казалось просто дурным сном. Однако Вестерс, склонившийся над Гарри, похоже, так не считал.

Гарри не понял, как они попали опять в Первый Отдел, но следующим, что он помнил четко, был кожаный диван, на который его положили, и гул уже настоящих, "здешних" голосов, обсуждающих последние события. Среди них слышался и голос Рона, и Гарри ощутил одновременно стыд и успокоение.

К нему подошел Вестерс и сел на стул около дивана. Рука у него была на перевязи.

— Сэр, вы ранены? — воскликнул Гарри, попытавшись сесть. Голова страшно закружилась, и он поспешно откинулся назад.

— Не стоит беспокойства! — жизнерадостно откликнулся глава Охотников. — Сущие пустяки по сравнению с тем, что ждало вас, Гарри, не поспей мы вовремя.

— Я сейчас задам глупый вопрос, сэр, но… что это было?

— Это, между прочим, вовсе не глупый, а философский вопрос, молодой человек. Сегодня произошло столько вещей, что я даже не знаю, с чего начать рассуждение.

— Почему весь Отдел оказался пуст, сэр?

— Потому что к нам поступил сигнал тревоги, принятый только между сотрудниками нашего отдела. Я бы, конечно, не стал вмешиваться единолично, а послал бы кого‑нибудь разобраться, но затем пришло еще и краткое сообщение, в котором наш доблестный Ермон повинился в очередном нарушении приказа…

Гарри окинул взглядом кабинет и заметил среди прочих присутствующих невероятно сконфуженного Ермона.

— Сообщение было коротким, но информативным, — продолжал Вестерс, устроившись на стуле поудобнее, — и я не на шутку заволновался. Как вы уже, наверное, догадались, ребята отправились ловить скианта вчетвером, что я категорически запретил им делать без моего ведома. Они, конечно, ознакомились с нужной литературой и попрактиковались, надо думать, но опыт, драгоценный опыт! Даже мне его порой сильно не достает в том или ином деле. Словом, они попали в славную передрягу, и остальной состав Отдела должен был непременно прийти им на помощь. Я знал, что вы и ваш друг Рональд заняты в офисе, и намеренно не стал вам ничего сообщать, хоть мне и хотелось задействовать вас в операции. Но я не предполагал, что все обернется именно так. Мы поспешили на выручку, и я уже подумал, по своей наивности, что оставляю вас в полной безопасности… — он покачал головой, и Гарри вновь сделалось стыдно.

— Когда мы прибыли на место происшествия, призрак уже совсем прижал наших парней, которые не сдавались, но все же не могли противопоставить ему ничего существенного. И мы вступили с ним в бой. Как известно, запас сил у скиантов неисчерпаем, поэтому мы обязаны были хотя бы заманить его в ловушку и обезвредить, не говоря уж о том, чтобы отправить его туда, откуда он пришел. Должен сказать, этот экземпляр — выдающийся во всех отношениях. Никакие наши уловки — а объяснял я мальчикам все на ходу, с помощью телепатии и мимики, — не помогали. Мы уже почти выдохлись, когда скиант просто–напросто испарился с поля боя. Это меня чрезвычайно насторожило, поскольку он наверняка знал, с кем имеет дело, и в его интересах было устранить нас как людей, способных рано или поздно прервать его деятельность в этом мире. Это могло означать лишь то, что он получил таким образом возможность заняться чем‑то более важным, чем нашими скромными персонами.