Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

— Срань господня! Куда это я попал?

Глава одиннадцатая

КОВАРНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ

— Cлава Митре, кажется, он приходит в себя!

Это был голос Просперо. Конан слышал его. Ким­мериец с трудом открыл глаза.

Он лежал на своей походной скамье посредине ко­ролевского шатра. Шатер он узнал сразу, как и лица об­ступивших его людей — Просперо, Тараск, Паллантид, еще двое полководцев, один барон и один вельможа с немедийскими драконами на гербе, — вероятно, из свиты Тарас ка. Лица людей были бледны.

— Ради Крома, чего вы столпились, как на похоро­нах?! — взревел Конан.

Из глаз Просперо брызнули слезы радости.

— Ты жив, мой государь! Хвала великим богам!

— А мы уж было решили, что душа твоя отлетела в иной мир, — добавил Паллантид.

— Во всяком случае, все говорило за это, — под­твердил Тараск.

Конан пошевелил конечностями. Тело ныло, но, отметил киммериец, конечно, бывало и хуже. Резким движением, испугавшим соратников, он поднялся с ложа. Кровь отхлынула от головы, все поплыло перед глазами, он покачнулся, но ничего, отпустило.

— Что со мной было?

— Лучше уж и не спрашивай, мой король! — горест­но воскликнул Просперо. — Пока ты здесь лежал, мы всё удивлялись, как сами-то не лишились рассудка!

Король поморщился. Ему нужны были факты, а Просперо, точно беспокойная мамаша, лезет со своими эмоциями!

— Я помню только, как черный вихрь догнал и под­хватил меня, — сказал Конан. — Что было дальше?

Тараск, как наиболее закаленный колдовскими опытами — после самого Конана, разумеется, — взял на себя труд детально описать все, что он видел.

— Черный вихрь поднял тебя высоко над землей. Он стал раздевать твое тело, так что были видны кости и внутренние органы, даже твой обнаженный мозг.

Затем плоть сложилась обратно, а от тела отделилась призрачная оболочка — точь-в-точь ты, только бес­плотный. Затем призрак куда-то улетел, раздался взрыв, ты упал на землю, и в этот миг все просветлело. Мы кинулись к тебе — ты был без сознания. Тогда мы принесли тебя сюда.

— Сколько времени я был без чувств?

— С тех пор как закончилась ужасная гроза, прошло уже два часа, — сказал Паллантид.

— Что с армией?

— Армии больше нет, — потупив очи, молвил генвт-рал Просперо. — Часть наших воинов погибла во время грозы, другие стали безумными, третьи — их большин­ство — улучив момент, разбежались. Из нашего войска осталось не более тысячи верных людей со здоровым рассудком; в основном это Черные Драконы…

— А немедийцы?

— Не беспокойся, государь, — печально усмехнулся Тараск. — Моя армия разделила участь аквилонского войска; я смог собрать не более пятисот рыцарей.

Громадный кулак Конана затрясся, грозя в неиз­вестность.

— Проклятие! Изобретена ли смерть, какую заслу­живает тот, кто устроил эту заварушку?! Судя по всему, это работа нашего старого и недоброго знакомого — Великой Души!

— Одного я не понимаю, — сказал Просперо. — Если карлик напустил на нас этих жутких безголовых тварей, зачем потом убивать их сверкающими мол­ниями?

— Сдается мне, твари служат другому хозяину! А где они, кстати?

— Когда гроза закончилась, на поле не осталось ни одной безголовой бестии, — доложил Паллантид.

— Прекрасно! Хотя бы одним врагом меньше. Оста­ется Великая Душа. И, кажется, теперь я знаю, что нужно делать. Мне это было ниспослано свыше.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Тараск.

— Когда я был без сознания, мне явилось видение, — сказал Конан. — Я узрел чистое голубое небо, оно отра­жалось в зеркальной глади безжизненного океана.

Потом возникла пирамида — точно такая, какую мы с тобой, Тараск, видели на медальоне синего колдуна. Таинственный ветер стремительно понес меня навстре­чу пирамиде. Она росла, быстро превращаясь в соору­жение поистине циклопических, невозможных разме­ров, взметнувшееся от земли до самых небес. Ничего подобного я в жизни не видел; я казался себе песчин­кой в сравнении с ней. Потом я очутился внутри пира­миды. Там бушевали стихии похлеще тех, что вызвал нынче Тезиас. Но я не чувствовал их прикосновения. Меня встретил мозг, — маленький, искрящийся, — такой, каким мне описывал его Хъяхъя — пришелец, томящийся в колоссальной пещере, скрытой водами Стикса. Мозг говорил со мной, и казалось, будто его голос сидит в моей душе. Он сказал: «Сегодня Тезиас разверз Порталы Времени. Началась цепь стремитель­ных событии, которым суждено до основания потрясти твой мир, Конан. Тезиас не должен был этого делать». «Почему ты не помешал ему?» — спросил я. — «Не в моих правилах вмешиваться в дела суетного мира, — ответил мозг. — Я и так совершил невероятное, призвав тебя сюда. Но это было необходимо, ибо ты — единст­венный туземный разум, в чьих силах восстановить равновесие Истории». — «Что я должен сделать?», — был мой вопрос. — «Через некоторое время ты про­снешься среди своих соратников. Собери остатки войс­ка и иди к логову Тезиаса. Тебя ждет победа». Мозг ска­зал это, затем видение померкло, и мое сознание снова провалилось во тьму. Вот все, что я помню.

— Невероятно! Мы разбиты в пух и прах, у нас почти не осталось надежды, а этот мозг повелевает идти с полутора тысячами воинов на могучего волшебника, почти что Бога! Можно ли верить этому мозгу?

— Этот мозг — величайшая сила, какая только есть на Земле. Когда мы схлестнулись с карликом в первый раз, наши древние боги умыли руки только потому, что за спиной карлика был Тот-Кто-Сидит-в-Пирамиде. Не знаю, на чьей стороне он играет сегодня, но, судя по всему, Тезиас чем-то разгневал своего бывшего покро­вителя. Так что довольно разговоров — они ведь не приближают нас к победе! Сегодня же отправляемся к логову карлика!

— Отправляемся — куда? — выразил всеобщее удив­ление Тараск. — Разве мозг сказал тебе, где скрывается Великая Душа?

— Нет, этого он мне не говорил, — рассеянно про­бормотал киммериец. Как он мог упустить такую важ­ную деталь?! Куда идти-то?

— Я проведу вас, — раздался смешливый девичий голосок, и все разом повернулись на него.

В дальнем углу шатра, кокетливо опираясь на стен­ку раскладного походного шкафа, стояла самая пре­красная из когда-либо виденных Конаном женщин. Она была облачена в длинную полупрозрачную тунику, более обнажающую, чем скрывающую, прелести ее роскошного тела. Лицо ее являло собой маску незем­ной красоты. Золотые волосы бесчисленными косичка­ми ниспадали почти до самой талии девушки. Весь ее облик светился таким совершенством, на какое, без со­мнения, не способна была мать-природа.