Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

Конан стоял, не в силах оторвать взора от этого не­повторимого, сказочного зрелища. А молнии все пада­ли и падали, уничтожая адских тварей. Поглощенные мистической картиной, люди не заметили, как высоко над их головами, в беспросветной черноте туч, стал со­бираться стремительный, точно свет, поющий неведо­мую чарующую песнь вихрь. О, этот вихрь не был обыч­ным торнадо! Он шел не со стороны, не из недр земли, нет, он спускался сверху вниз, прямо на головы стоя­щим людям. Он, этот вихрь, имел свою цель, но в то же время не походил на плод одной лишь только черной магии; нечто неизмеримо далекое всему земному таи­лось в его неистово крутящихся спиралях…

Конан заметил вихрь, когда тот уже висел прямо над его головой. Неизвестно почему, но эта, несомнен­но, осмысленно крутящаяся чернота ужаснула его даже более чем вся армия безголовых нежитей. Исступленно закричав, Конан, не разбирая дороги, бросился прочь от черного вихря. А он, этот вихрь, тотчас метнулся вслед за ним, и страшная догадка посетила мечущийся разум варвара: ему, вихрю, не нужны были другие — Тараск, Просперо, Паллантид, — ему нужен был только он, Конан! И киммериец бежал, вложив в бег всю свою физическую силу. Он бежал по полю, усеянному тела­ми аквилонских и немедийских воинов; вокруг продол­жали взрываться, поражаемые молниями, нежити, а он бежал, не разбирая дороги…

И все же черный смерч настиг его. Словно тысячи цепей разом пали на тело варвара. И эти цепи бешено вращались вокруг него, не прикасаясь к телу, но обжи­гая его неземным холодом. Все кругом утонуло во мраке. Конан почувствовал, как вихрь отрывает его от земли, но не уносит, а неподвижно держит в воздухе, точно изучая каждую клетку его организма. Затем пове­дение вихря меняется: он куда-то тащит Конана, но не в сторону, не ввысь и даже не в иной мир, а куда-то вглубь — в глубь чего, Конану знать не было дано. По­явились какие-то разноцветные вспышки, они освети­ли вихревой тоннель, по которому смерч тащил Кона­на. Одно мгновение ему показалось, что он видит лица людей и морды чудовищ, башни городов, горы и океан­скую гладь. Но все эти видения слились в бесчислен­ные яркие вспышки, ранящие глаза и разум человека. Над головой он заметил отливающий голубизной круг из неистово вращающихся молний; к этому-то кругу его и тащило. Внезапно пришло осознание, что за кру­гом этим — иной мир, враждебный, мир, в который он ни за что не хотел попадать и из которого нет возврата… И он стал яростно вертеть всеми конечностями, его мо­гучее тело сгибалось и виляло, словно он в морской пу­чине играл танец с незримым подводным чудищем…

Но ничего не помогало, вихрь был сильнее, и голу­бой круг неумолимо приближался. Вдруг раздался гро­хот — самый сильный и резкий из всех звуков, когдалибо слышанных Конаном. Точно раскололась Земля или некая небесная плита, удерживающая равновесие Вселенной, нежданно дала трещину. Грохот продол­жался безмерно краткий миг, но казалось, он звучит вечно. Оглушенный, Конан почувствовал, как будто тело его разваливается на две части: он видел себя самого со стороны и в то же время знал, что тот, другой Конан, тоже видит его со стороны — так же, как и этот. Потом раздался пронзительный свист, плоть слетела со второго Конана, оставив только призрак, прозрачную оболочку, в точности повторяющую все линии и изги­бы тела варвара. Свист повторился, вихрь схватил при­зрачного Конана, голубоватый круг разверзся, погло­щая призрачное тело. В тот же миг живое тело Конана тряхнуло, он почувствовал под ногами бездну. Наконец произошла вспышка — словно тысячи солнц разом из­лили на него свой свет — и Конан потерял сознание.

Обессиленный, Тезиас полусидел-полулежал в своем кресле. Казалось, Заклинание Времени выпило из него все соки. Тело его и одежда напоминали испорчен­ный волшебный светильник — они искрили, изрыгали голубоватые молнии, вокруг головы карлика плясал све­тящийся нимб, — впрочем, последнее еще больше сбли­жало его с родом богов. Заклинание было давно завер­шено; разбуженные неземные стихии творили свое дело. Земля под ногами дрожала, за пределами дворца по-прежнему стонал рукотворный ветер, и небо было по-прежнему черным-черно.

Тезиас ждал — что ему еще оставалось? Он не знал точно, чем именно закончится его грандиозный экспе­римент, какими будут побочные последствия. Но его авантюрная натура, его самовлюбленная уверенность не давали времени на новые размышления и повторные расчеты. Он претворил свой замысел в жизнь, как и было намечено. Теперь оставалось только ждать — ждать, чем закончится вызванный им катаклизм.

Ждать долго ему не пришлось. Голубоватые молнии вновь засверкали под куполом амфитеатра. Их станови­лось все больше, они ударяли вниз, о мраморный постамент, выступая своеобразными провозвестниками наступающего Нечто. Вскоре появилось оно само, это Нечто, — переливающийся мутно-голубоватыми блест­ками огненный шар. Шар медленно спускался вниз, с купола на мраморный постамент.

— О Великая Душа, что же это?! — не в силах сдер­жать волнения, вскричал всегда бесстрастный магистр.

— Это Огни Будущего, Брахо, они вступили в наш мир! — непривычным громовым голосом ответил Те-зиас.

Внезапно шар лопнул. Мириады огней рассыпались но залу. В то же мгновение разом стих неземной ветер, черные тучи, пленившие солнце, вдруг испарились, будто их и не было, короче, уже через секунду в подлун­ном мире не осталось ни единого видимого следа не­давнего буйства неведомых стихий…

Когда облако искр осело, изумленные Тезиас и его слуги увидели, что на мраморном постаменте в центре амфитеатра стоит человек. Живой человек. Он был аб­солютно наг, и всем были отчетливо видны героичес­кие пропорции его могучего тела. Большая, покрытая черными кудрями голова, бычья шея, отталкивающее, устрашающее лицо, на котором горели ясные голубые глаза, грудь, испещренная шрамами, крепкий торс и мускулистые ноги. Обнаженный богатырь изумленно смотрел на собравшихся, а они — на него. Один из мо­нахов, еле двигая пересохшими губами, пробормотал:

— Ущипните меня, если это не &онан!

На что тотчас последовал резкий ответ Тезиаса:

— Ущипни его, Брахо: это не Конан.

Заслышав человеческую речь, богатырь тоже разле­пил уста. Голос его был сильный, звучный. Он произ­носил слова как-то странно, неестественно, да и сами слова эти были словами нездешнего, неизвестного в Хайборийском мире языка. Однако Тезиас с великим удивлением обнаружил, что хорошо понимает этого че­ловека, ибо язык сей был тем же самым, что и тот, на котором было написано его, Великой Души, послание к самому себе. Богатырь сказал: