Александр Тув - Ходок II

Катя… Серега… институт… когда это было?.. Да и было ли вообще – может это все был сон, приснившийся Денису, осатаневшему от усталости и синяков, после занятия у ш’Тартака, «бойни» и «купания»?.. – кто может точно ответить…

– Ты чего? – заснул? – вернул его к суровой реальности голос Мастера войны, – о чем мечтаешь?

– Я кажется понял разницу между желанием и намерением.

– Намерением? – удивился ш’Тартак.

– Я сказал: «намерением»?.. Оговорился – «стремлением»… конечно же «стремлением»…

 … а не один черт?... в чем разница-то?..

– Это хорошо, если понял… – в голосе ш’Тартака скепсиса не уловил бы только глухой, – мне все это труднее давалось в свое время… А что ты думал, – пожал он плечами, в ответ на удивленный взгляд Дениса, – через это все проходят… Так вот, мой учитель сказал так: «Желание – это концентрация внимания на цели, а стремление – это концентрация внимания на пути достижения цели». Мне это помогло, может и тебе поможет.

Теперь все время, свободное от занятий с ш’Тартаком, «бойни» и «купания», Денис тратил на управление своим телом из кадата. Вернее сказать, на бесплодные попытки управления своим телом из кадата. Заниматься этим процессом можно было в любом месте, в любое время и в любом положении, но Денис предпочитал делать это в своей соте, лежа на спине со скрещенными на груди руками.

Для начала, Денис поставил перед собой несложную на первый взгляд задачу – изменить положение рук, положив их на бедра. Ага… несложную! Все бесчисленные попытки были единообразными и выглядели так: сначала он просто хотел это сделать, потом сильно хотел, потом очень сильно хотел, и наконец хотел сильно-сильно-сильно – результат был один – никакой. С тем же успехом можно было попытаться управлять с Маргеланда статуей писающего мальчика, причем в Брюсселе – результат был бы аналогичным.

Потерпевший в очередной раз неудачу, но отнюдь не сломленный, Денис сменил тактику и попытался спокойно и отстраненно сделать то, что задумал, и это ему почти удалось! Почти, потому что когда его руки наконец оторвались от груди, он в то же мгновение вернулся в тело. Больше никаких положительных результатов – если отрыв считать за таковой, достигнуто не было – руки лежали на груди, как приклеенные.

Умными людьми, а именно Аллой Борисовной Пугачевой и Карлом Марксом была подмечена одна закономерность, которую они сформулировали по разному, но по сути, это один и тот же закон природы. В трактовке Аллы Борисовны он звучит так: «Если долго мучиться – что-нибудь получится!», а бородатый Карла сформулировал его более наукообразно: «Переход количества в качество», но, фактически, это тоже самое. Хотя… может это был не Карла, а Фейербах… или Гегель… а ладно – один хрен! Главное, что количество переходит в качество – и это точно!

Во время очередной попытки, у Дениса зачесался нос – точнее это была иллюзия, потому что в кадате любые телесные ощущения отсутствовали, но он машинально протянул руку, чтобы почесаться, и только спустя мгновенье до него дошло, что он сверху видит, как его оставленное внизу тело чешет нос!

Конечно, бурный прилив радости мгновенно вернул все на свои места, но кое-что он успел осознать, и неподъемная махина наконец-то качнулась и сдвинулась на малюсенький вершок вперед!

Зачесавшийся нос был камешком, который стронул лавину. Через пару дней Денис управлял своим телом в контролируемом кадате так же уверенно, как в обычном состоянии сознании. Весь секрет был в том, что управлять было не нужно. Например, чтобы, почесаться, не надо управлять рукой, чтобы она переместилась к нужному месту, и начала шевелить пальцами, касаясь при этом кожи ногтями, надо просто почесать, где чешется – и все.

Абсолютно все то же самое надо было делать в контролируемом кадате, если чешется – почеши, а не управляй рукой. Но для того, чтобы осознать эту простую истину, а главное, довести действия до автоматизма, Денису пришлось попотеть.

В процессе тренировок выяснилось, что в контролируемом кадате Денис может находиться не больше пяти минут. По истечении этого срока сознание возвращалось в тело несмотря ни на какие усилия, прилагаемые Денисом. Через какое-то время, всегда по-разному, от часа до пяти, способность входить в кадат возвращалась. Этот интервал зависел от усталости, но не напрямую и не только – установить общие закономерности Денису не удалось и это было не гут – он никогда не знал, когда восстановятся волшебные способности, а в реальной боевой обстановке это могло привести к последствиям, скажем так – необратимым…

Кадат позволял дробить индивидуальное время. Денис мог использовать свой пятиминутный интервал не подряд, а как угодно, например: минута в кадате, пять минут в обычном состоянии сознания, снова четыре минуты в кадате; или пять интервалов по минуте в кадате, с произвольными промежутками между ними, короче говоря свои пять минут Денис мог использовать, как угодно, но только пять и ни мгновением больше. 

К сожалению, никакого суммирования, или нарастающего итога не наблюдалось. Если например, Денис использовал только минуту из пяти, то следующая порция времени в кадате, через максимальный интервал в пять часов, составляла не девять минут, как он раскатав губу, поначалу рассчитывал, а снова, те же пять.

Когда Денис доложил о своих успехах ш’Тартаку, тот только ухмыльнулся:

– Эк тебя распирает. На моей памяти ни один курсант так быстро не осваивал контролируемый кадат. – Он цепко взглянул в глаза Дениса. – Так охота подраться с красными? – Не получив ответа на свой, явно риторический, вопрос он продолжил. – Чем они тебе так насолили? С Настаром ты вроде разобрался, да и нет его здесь, перевели в Центральную обитель…

Секунду Денис колебался – излагать ли, фигурально выражаясь, «причину войны», или же ограничится «поводом»? Решил, что хватит и «повода» – чем проще ложь, тем правдоподобнее.

– Мастер… видите ли в чем дело: на одной моей работе был стол для настольного тенниса, – ш’Тартак невозмутимо уставился на Дениса с таким видом, будто и сам всю жизнь баловался ракеткой в обеденный перерыв, – так вот… выяснилась какая штука – играть интересно только с равными соперниками, когда результат игры заранее неизвестен. Абсолютно неинтересно играть с заведомо более слабыми или заведомо более сильными, когда результат заранее предопределен. Мне с мальчиками Хадуда, один на один, не интересно.

Денис замолчал, молчал и Мастер войны.

– Ну что ж… – раздумчиво начал ш’Тартак, – если хочешь работать с красными… – он сделал паузу, а Денис мысленно договорил за него: «То пожалуйста – можешь спарринговать, на здоровье!» – И тут же вступил в мысленный диалог с Мастером, позволив себе невинную шутку: «Ну-у… насчет здоровья, это хорошо сказано…». Эта, в высшей степени, замечательная беседа была прервана ш’Тартаком, закончившим свою фразу: – …то тебе необходимо пройти Испытание.