С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Наконец, поток молодых людей иссяк, все заняли свои места по периметру тронного зала. Императрицаа едва слышно устало вздохнула и сказала:
- Мы благодарим вас за то, что прибыли по нашему зову. Однако мест в совете всего семь, а значит, лишь шестеро из вас останутся в Дармате. Сейчас мои слуги подготовили несколько помещений, в которые вас проводят. Каждому вручат особый номер, и все задания, что вы получите, вы будете подписывать только этими номерами. Любое имя сразу лишает претендента права пытаться стать советником императрицы.
- Задания?! – не дослушав, возмущённо перебил кто-то из присутствующих. – Я не подписывался выполнять никакие задания!
Тевера вздрогнула, сбившись с мысли, но не позволила себе уронить достоинство. Один взгляд – и стоявший в тёмной нише стражник уверенно направился к тому, кто осмелился прервать императрицу. Поднялся ропот, и девушка не была уверена, что возмущены именно нарушением протокола. Руки её мгновенно похолодели, сердце пропустило удар, но вот говоривший брошен на колени перед её троном – и в зале воцарилась тишина.
- Неподчинение императрице есть мятеж против власти, - сухо выговорил стражник, словно догадался, что сама императрица никак не может подобрать нужных слов. – Наказание будет зависеть от тяжести проступка. Мятежник доставлен, ваше величество.
- Благодарю за верную службу, - с трудом пряча ужас от происходящего, проговорила Тевера. – Так как покушения на жизнь императорской семьи не было, мятежник заплатит штраф и будет выслан из столица сроком на пять лет.
Все присутствовавшие в зале потрясённо выдохнули, но не издали ни звука. Пусть на троне и сидела девчонка, она была властью, что сейчас всем продемонстрировала. Больше никто не посмел издать и звука, пока императрица объясняла, в чём будет заключаться испытание. Так же молча все разбрелись за лакеями. Лишь оставшись одна, Тевера позволила себе сползти на пол, уткнуться лицом в подушки трона и глухо зарыдать.
Наргид подошёл неслышно. Тевера лишь ощутила ласковое прикосновение его руки к волосам. Брат сел рядом и прижал сестру к себе.
- За что они так со мной? – немного успокоившись, спросила она.
- Ты посмела прогнать стариков, ты – девушка, жених которой за тридесять земель. Да и просто – девушка. Не каждый мужчина сочтёт достойным для себя подчиняться женщине, а что уж говорить про девчонку, которую они помнят ещё в коротеньких платьицах?
- Это война?
- Нет, - Наргид вновь погладил Теверу по голове. – Но Дантору стоило бы поторопиться, потому что аристократы сейчас пойдут на всё, чтобы завладеть троном. Ты же поняла, почему прислали только молодёжь?
- Поняла, - Тевера усмехнулась. Ей хотелось добавить ещё что-нибудь такое, чтобы намекнуть на использование жрецами запрещённой Нерождённым магии, но она слишком привыкла сдерживать себя, чтобы и сейчас позволить шутить. – Но мне-то нужны советники. А если я сейчас прогоню прочь всех этих блестящих и пустоголовых, герцогства могут объединиться и начать гражданскую войну.
- Я рад, что ты это понимаешь, - серьёзно сказал жрец, поднялся на ноги и протянул руку сестре. – Поэтому принять кого-то на службу всё равно придётся. Но одновременно нужно найти тех, кто станет заботиться о благополучии империи больше, чем о блеске собственных сапог.
- Знать бы ещё, как их найти, – под руку с братом двигаясь к двери, вздохнула Тевера.
- Я постараюсь тебе помочь, но помни, - Наргид понизил голос и прошептал ей в самое ухо: - Храм – это восьмое герцогство, и оно тоже не откажется от трона.
* * *
Экзамен для будущих советников длился уже третий день. За это время больше половины молодых людей уехали восвояси, однако некоторые, сменив щёгольские костюмы на серые сюртуки, с усердием решали подкидываемые императрицей задачки: какую начислить пошлину за те или иные товары, сколько собрать налогов, чтобы хватило прокормить в течение года стражу одного города, какое наказание назначить за тот или иной проступок.
С удивлением Тевера понимала, что, кажется, старые герцоги прогадали – среди молодёжи нашлись те, кого не интересовал трон и бледная девица, занимающая его. Таких было немного, но императрица с интересом и всё возрастающим уважением вчитывалась в неожиданные предложения по решению самых разнообразных вопросов, понимая, что советники слишком погрязли в прошлом и давно уже должны были уйти на покой.
При этом рядом оставалось немало и тех, кто вроде и обладал нужными знаниями, но не забывал отвешивать юной императрице комплименты, напрашиваться то на поцелуй её руки, то на право сопровождать на прогулке. Тевера искала слова, пытаясь отделать и от первых, и от вторых, но тут против неё восстал дворцовый этикет.
Фрейлины, долженствующие сопровождать императрицу повсюду, даже в отхожем месте, строили глазки симпатичным дворянам, обменивались с ними любезностями и шуточками и неустанно флиртовали. Дама Микара сквозь пальцы смотрела на развлечения спутниц императрицы, строго блюдя при этом, чтобы никто не посмел перешагнуть черту приличий. И Тевере приходилось терпеть присутствие не только толпы кокеток, но и очарованных ими мужчин.
- Вы так строги и суровы, - с притворной грустью вздохнул однажды один из них, - что замораживаете моё сердце своей холодностью быстрее, чем вьюги герцогства Луенно заметают горные перевалы.
- У меня есть жених, граф, с ним мне и любезничать, - не поддалась на уловку Тевера.
Пожалуй, только этой фразой она и спасалась – обручению ничего не могли противопоставить даже сами старые герцоги, то и дело мелькавшие при дворе. Но с каждым днём давать отпор становилось всё труднее и труднее. Дантор Берийский присылал письма редко, и были они столь коротки, что Тевера всего на пятый раз прочтения знала их уже наизусть. Наверное, будь она обычной девушкой – аристократкой или простолюдинкой, – у неё была бы подруга, с которой они обсуждали бы потом каждое слово, отыскивая тайный и непременно романтический смысл.
Но подруги не было, была империя, требовавшая неустанного внимания. Были претенденты на место в малый совет. Было одиночество, которого не могло скрасить даже присутствие Наргида.
Тевера понимала, что не справляется. Император Таубер взошёл на трон только в тридцать лет, а до того наблюдал за работой своего отца, деда Теверы, которого она уже не застала в живых. Канбер всю сознательную жизнь учился
