Эления - Дэвид Эддингс

испытываемого при взгляде на цветок-гемму. — Голубая Роза, — прошептал он, держа драгоценный камень обеими руками. — Призови мне Кхвая!

Он почувствовал странные волнообразные движения в камне и одинокое алое сияние разлилось в глубине его лазурных лепестков. Беллиом вдруг стал горячим.

— Кхвай! — рявкнул Спархок на языке троллей. — Я — Спархок Эленийский. У меня есть кольца. Кхвай должен подчиниться.

Беллиом затрясся у него в руках.

— Я ищу Мартэла Эленийского, — продолжал Спархок. — Мартэл Эленийский был здесь два сна назад. Кхвай покажет Спархоку Эленийскому то, что он хочет увидеть, в огне. Кхвай сделает так, что Спархок Эленийский услышит то, что он хочет услышать. Кхвай подчинится! Теперь же!

Слабо, как будто отзвук дальнего эхо, послышался яростный рев, смешанный с треском огромного пламени. Пламя, плясавшее на дубовых бревнах в очаге, на мгновение стихло и улеглось. Потом вновь восстало, золотое и неукротимое, и оставило стену огненной завесы, которая даже не колыхалась. Жар спал, как будто перед очагом поставили толстое стекло.

Спархок увидел палатку. Измученный и усталый Мартэл сидел за грубо сколоченным столом, напротив Энниаса, который выглядел еще хуже.

— Почему ты не можешь их найти? — говорил первосвященник Симмура.

— Не знаю, Энниас, — вздохнул Мартэл. — Я призвал все существа и тварей, данные мне Оттом, и ни одно из них их не нашло.

— О, могучий пандионец, — фыркнул Энниас. — Может быть, тебе стоило подольше задержаться в твоем Ордене, чтобы Сефрения научила тебя магическим штучкам не только для развлечения детей.

— Не зарывайся, Энниас, а то ведь я могу обойтись и без тебя, — угрожающе произнес Мартэл. — Мы с Оттом просто посадим на трон Архипрелата любого другого церковника и без тебя добьемся того, чего хотим. Ты не так уж незаменим, заруби это себе на носу.

Теперь Спархоку стало ясно, кто кому отдавал приказы в этой компании.

Внезапно занавесь, скрывающая вход, была отброшена, и в палатку ввалился обезьяноподобный Адус. Его вооружение состояло из несуразно подобранных кусков амуниции более полудюжины воинств и народностей. У Адуса, как снова заметил Спархок, не было и намека на лоб.

— Сдохла, — гнусавым голосом доложил он.

— Тебя, идиота, надо заставлять идти пешком, — бросил ему Мартэл.

— Лошадь была слабая, — пожал плечами Адус.

— Была нормальной, пока ты ее не загнал к чертовой матери. Иди и укради еще одну.

Адус ухмыльнулся.

— С фермы что ль? — спросил он.

— Откуда хочешь. Только не убивай фермеров и не развлекайся с бабами. И, будь добр, не устраивай пожарищ. Огонь может нас выдать.

Адус заржал, хотя звуки, которые он издавал при этом, с трудом можно было бы назвать смехом, и вышел из палатки.

— И как ты выносишь этого дикаря? — передернулся Энниас.

— Адуса-то? — усмехнулся Мартэл. — Да он не так уж и плох. Считай, что это ходячий боевой топор. Он мне нужен для того, чтобы убивать людей, я не сплю с ним. Кстати, вы с Ариссой выяснили отношения?

— С этой шлюхой? — с презрением переспросил Энниас.

— Ты знал, что она из себя представляет, Энниас, — сказал ему Мартэл. — Я думал, ее распущенность тебя и привлекает. — Мартэл откинулся назад. — Это наверное Беллиом, — задумчиво произнес он.

— Что Беллиом?

— Видимо, Беллиом не позволяет подвластным мне существам отыскать Спархока.

— А Азеш не мог бы его найти?

— Я Азешу приказов не отдаю, Энниас. Он сам себе хозяин. А возможно, Беллиом сильнее даже его. Впрочем, ты сможешь полюбопытствовать у него об этом, когда мы доберемся до его замка, если, конечно, захочешь. Хотя подобный вопрос может и обидеть его, но это уж как знаешь.

— Много мы сегодня проехали?

— Не очень. Наше продвижение сильно замедлилось, когда Адус выпустил шпорами кишки своей лошади.

— А сколько еще до границы Земоха?

Мартэл развернул карту и сверился с ней.

— Думаю, дней пять пути или около того. Спархок не может отставать от нас больше, чем на три дня, так что придется не сбавлять ход.

— Я ужасно вымотался, Мартэл. Я больше так не могу.

— Каждый раз, когда ты соберешься ныть, что устал, представь себе, как Спархок рассекает тебе мозги — или то, как больно будет тебе, когда Элана начнет перерезать тебе шею портновскими ножницами или ножом для резки хлеба.

— Иногда я мечтаю, чтобы мы никогда не встречались, Мартэл.

— Взаимно, дружище. Однако мы слегка сдержим продвижение Спархока. Несколько засад на пути заставят его стать осторожнее.

— Нам приказано не убивать его, — возразил Энниас.

— Не будь идиотом. Пока у него есть Беллиом, ни один человек не сможет убить его. В конце концов, нам приказано не убивать только его, Азеш ничего не говорил о других. Думаю, потеря нескольких спутников нашего непобедимого пандионца может его огорчить. Мне-то хорошо известно, что кроется под сталью доспехов моего бывшего братца, и ему тоже не чужды чувства человеческие. Ну ладно, ступай-ка лучше спать. Мы выезжаем, как только вернется Адус.

— Ночью? — с недовольством спросил Энниас.

— В чем дело, Энниас? Ты боишься темноты? Подумай лучше о мече Спархока или о визжании хлебного ножа, пилящего твою шею. Это придаст тебе храбрости.

— Кхвай! — резко проговорил Спархок. — Довольно. Теперь уходи!

Огонь в очаге стал прежним.

— Голубая Роза! — воскликнул затем Спархок. — Призови мне Гхномба!

— Что ты делаешь? — воскликнула Сефрения, но Беллиом уже ответил. Слабое сияние посреди его сверкающих голубых лепестков сменилось на желто-зеленое, и Спархок внезапно ощутил во рту мерзкий привкус полупротухшего мяса.