Марина Казанцева - Свет Дивояра

Он видел, как все четверо жаворонарцев двинули прямо по дороге и растаяли в воздухе — зона приняла их и пошла морочить каждого на свой лад. Лён остался один и огляделся — его заинтересовали эти дымки, на которые жаворонарцы не обратили внимания — они рвались в приключения, а Лёна интересовала судьба исчезнувших поселений.

Как только он двинул в сторону жилья (несомненно, эти дымки идут из печных труб!), как почувствовал слабое прикосновение к своему сознанию, но отказался принять его в себя, и зона не стала навязываться. Он будет просто наблюдателем, сохраняя на это время свою память. Будь он один, так окунулся бы с охотой в приключение, а тут на его ответственности товарищи.

По мере продвижения по узкой дороге стали появляться огоньки, потом неясные тени превратились в домики, очень похожие на те, что остались позади. Ещё шаг, и домики изменились — теперь это уже были двухэтажные постройки, появились улицы, замелькали человеческие фигурки. Лес отодвинулся почти к горизонту, и перед глазами дивоярца появилась панорама средневекового города: с ратушей, колокольней, теснящимися кирпичными домами, узкими улочками, фонарными столбами. И, главное, тут тоже было Рождество!

Поскрипывал под подошвами свежевыпавший снег — тут был вечер, не утро, как снаружи. Горожане уже закончили свои дневные хлопоты и теперь собираются вечерком у домашнего очага за ужином. И ему бы не мешало отыскать пристанище.

Городок выглядел сказочным — совсем, как на иллюстрациях к сказкам Андерсена. Мрачные тяжёлые дома нависали над узенькими улицами. Редкие прохожие зябко кутались в чёрные рединготы, на головах у мужчин — цилиндры. Пара женщин в вязаных шалях, похожи на кормилиц — они торопливо пробежали по своим делам. Хвойные венки на дверях, свет свечей за окнами, где-то поют рождественские гимны. Здесь только встречали праздник, а за рекой праздничные колокола уже отзвучали — время явно тут текло по-своему. Или это зона так встречает гостя?

Лён искал какую-нибудь гостиницу, чтобы переночевать. Можно попроситься и в какой-нибудь бедный дом — хозяева будут рады получить немного денег. Тут внимание его привлёк некий пожилой господин, с опаской переходящий улицу. Худой старик чем-то напомнил дивоярцу мэтра Лялямбра, старого антиквара, торговца подержанными заморскими диковинами и никому ненужными картами. Будь этот господин ростом пониже и более согнут — точно был бы похож на Клопфеникуса Лялямбра! Даже чёрный плащ похож, только цилиндр лишний — в Дюренвале носили щегольские шляпы с перьями, а не эти скучные и бесполезные головные приборы!

Старик пересёк скользкую дорожку (явно здешняя детвора раскатала!) и подошёл к низкому крыльцу с железными перилами. Большим ключом он открыл замок и собрался скрыться в темных недрах холодного дома.

Лён уже хотел двинуться дальше, как вдруг увидел нечто особенное в облике жилища: на маленьком балкончике второго этажа выглядывала из окна труба телескопа! Старик-то звездочет! Ему только колпака недостает со звёздами.

— Позвольте вас спросить, не могу ли я снять где-нибудь жильё на три дня? — задержал старика мягкий голос.

Тот обернулся и увидел молодого человека, одетого, как студент из зажиточного дома: в подбитый ватой зимний редингот добротного твида с меховой накидкой, в хороших сапогах с меховой опушкой, с новым цилиндром на голове. Нет, кажется, этот молодой человек не собирается над ним шутить, он в самом деле приезжий, возможно, перевелся из другого города в местный университет. Определённо, надо ему помочь, ибо где же он в такой поздний час найдёт себе ночлег?

— Хотел бы я вам помочь, юноша, — с достоинством учёного человека ответил старик, — но где я могу расположить вас? Мой дом холоден, я не могу предложить вам горячий грог и рождественского гуся, потому что не увлекаюсь этими бесполезными предрассудками и не трачу драгоценное время на пустое веселье.

— Вы звездочёт? — спросил наблюдательный молодой человек, указывая пальцем на трубу.

— Я астроном, — снисходительно ответил старик, который вовсе не так уж походил на Лялямбра — первое впечатление оказалось обманчиво.

Надо же, астроном! До сих пор Лён ни разу не встречал на Селембрис человека, который бы увлекался этой наукой. Даже дивоярцы не рассматривали небо в телескопы, у них и науки такой как астрономия не было! И самих звёзд, находясь в летающем городе, увидеть невозможно — мешало вечное сияние света.

— Я тоже немного знаю астрономию, — скромно признался он, пытаясь растопить в старике недоверие. — У меня была даже маленькая подзорная труба, и я смотрел через неё на созвездие Большой Медведицы.

Это была истинная правда: действительно у Лёна была когда-то детская подзорная труба, и он в самом деле увлекался в школе астрономией.

— Ну да? — скептически спросил старый астроном. — Разглядеть созвездие Большой Медведицы в подзорную трубу?

— Ну да, — без тени смеха признался странный студент, которому по его положению следовало сидеть сейчас в кабаке с дружками, пить вино и тискать распущенных девиц.

— Мне подарила эту трубу мама, когда мне было семь лет, — пояснил молодой человек, — И я хотел увидеть через неё, куда падают звёзды.

— Ах вот оно что! — оттаял старик. Он оценил тонкий юмор и расположился к юноше. Всё же интеллигентного человека видно сразу — не станет такой шляться по кабакам с компанией всяких горлопанов, заметен всё же человек науки.

Так Лён попал в дом старого астронома Юста Достаса. Старик, такой неприветливый сначала, оказался очень неплохим собеседником, он даже угостил своего случайного собеседника жидким чаем, воду для которого грел на спиртовке. В доме у него было холодно, большой камин плохо обогревал помещение, в котором дуло в окна, потому что рамы растрескались и просели, и снег лежал по подоконникам. Наверно, старый астроном настолько увлечён своим занятием, что и не замечает, насколько жалок его быт. Кругом всё носило следы запущенности, на обветшалой мебели лежала пыль. Зато у него была солидная библиотека. Так они сидели и баловались разговорами, грея руки о щербатые чашки с чаем и пуская носами клубы пара, и Лён уже начал жалеть, что попросился в этот дом.

— Юноша, а вы случаем не диворярец? — вдруг спросил старик-астроном, пристально глядя в глаза своему гостю.

Тот немного растерялся — не прошла маскировка! — но честно признался: да, дивоярец. Надо же, в сказочной зоне знают про Дивояр!

— Мне оно, в общем, всё равно, — потирая отчаянно мёрзнущий нос, проговорил Юст Достас, — но я давно уже наблюдаю в определённые часы в небе некий странный объект, артефакт, и не могу дать этому никакого объяснения. Я искал в старых источниках, спрашивал в Университете, но выяснил только одно: странное небесное тело, называемое Белым Принцем, ранее на небосводе не наблюдалось. Вот я и хотел бы у вас спросить: как будете в наших местах в следующий раз, так потрудитесь разыскать в ваших архивах какие-нибудь сведения.