Фабрис Колен - По вашему желанию

— Пошли, цыплятки! Покажите-ка им класс!

— Давай, цыплятки, мы с вами.

— Не забывай: поднимайся вверх и небо тебе поможет.

— Эй! Ребята!

Все тут же повернулись в сторону лужайки. Новый студент приближался к ним гигантскими прыжками.

— Невероятно! — крикнул кто-то. — Ребята, смотрите, кто к нам пришел.

— Ориель… Вот это номер.

Подбежал совершенно запыхавшийся Ориель.

— Что нового?

— Зачем ты сюда явился? Тебя ведь отчислили, ты разве не в курсе?

— Знаю, — ответил эльф с широкой улыбкой, — я пришел поддержать вас, ребята!

— Великолепно! Если не считать того, что, похоже, провалились все. Так ты видел…

— Чего?

— Ты плохо слышишь? Все повально провалились.

— Хе-хе, — сказал Ориель. — В таких случаях, ребята, говорят, что они снова хотят с вами встретиться. Что касается меня, то я знал, что провалю экзамен по практике.

Именно поэтому я и завалил теорию.

— Нет, — возразил один из студентов, кладя ему руку на плечо, — просто потому, что ты худшее несчастье, которое когда либо обваливалось на эту школу.

Ориель уже начал что-то отвечать, но его заглушил взрыв громких голосов. На ступеньках появился экстравагантно одетый выпускник второго курса, на нем была рубашка с жабо, расшитая куртка, длинная накидка и галстук. Все с надеждой устремились ему навстречу. Но лицо вышедшего не предвещало ничего хорошего.

— Провалил, — кратко объявил он.

— Чего? Как?

— Но…

— Провалился позорно? Даже на три бала не потянул!

— Я все знал, — ответил студент, вытирая со лба пот рукавом. — Но не смог вызвать даже маленький огненный шарик. Представляете? Они мне сказали, что я позорю всю школу, а еще сказали, что мы самый плохой выпуск, который только был в Гринвиче.

— Самый плохой выпуск?

На всех студентов напало подавленное настроение. Они окружили провалившегося, начали его успокаивать, обсуждать между собой это событие. Никто не обращал никакого внимания на Ваугана Ориеля.

— Эй, — крикнул он и схватил за руку одного из своих товарищей, который шел, опустив голову. — Я тут подцепил девочку, Сиссей, так ее зовут, уверен, что ты такой еще не видел. Ножки, так прямо…

Студент вырвал у него свою руку и поднял усталый взгляд.

— Я совсем с ума сошел, старик.

Ориель опустил руки. Он вздохнул и окинул взглядом обширные лужайки Гринвич-парка. Из сумрака показалась стайка непоседливых серых белок. Зверушки спустились с деревьев и начали резвиться, догоняя друг друга, но вдруг внезапно остановились, насторожились, подняли ушки.

Вауган Ориель закрыл глаза и вытянул перед собой руки, чуть-чуть разведенные, со слегка согнутыми пальцами. Сделал он это просто рефлекторно. За несколько мгновений эльф сконцентрировался и представил себе маленького зверька, а после этого открыл глаза. И почти в то же самое мгновение на кончиках его пальцев появился огненный шар.

Какую-то долю секунды он просто висел в воздухе, затем ракетой устремился в темноту и взорвался у подножья лиственницы, примерно в двухстах шагах от Ориеля. Сидевшая в том месте, среди корней, белка подпрыгнула как сумасшедшая и, позабыв про отдых, умчалась. Ориель был поражен. Но через секунду он уже мчался обратно к студентам.

— Эй! Эй, ребята!

Несколько голов резко повернулось в его сторону.

Эльф бежал к ним, взволнованно размахивая руками.

— Ребята, вы видели? Видели?

Он, запыхавшись, остановился, восторженная улыбка озаряла его лицо.

— Что видели? — спросил кто-то.

— Огненный клубок! Я запустил огненный клубок!

— Клу… Ну, не смеши, Ориель.

— Да уж, действительно забавно.

— Клянусь вам!

— В какое-то мгновение я чуть было ему не поверил.

— А потом вспомнил, что это Ориель, да?

Студенты громко рассмеялись. Смеялись все, кроме главного действующего лица, который стоял с опущенными руками и даже не мог никак на это отреагировать.

— Я запустил огненный шар, ребята. Уверяю вас.

И говорил он это очень тихим голосом.

Но те всего лишь пожали плечами и вернулись к прерванному разговору.

— Вы мне не верите? — бормотал Ориель, оставшись в одиночестве. — Так спросите вон тех белок. Спросите и сами увидите.

Но все усилия были напрасны. Никто больше не обращал на него никакого внимания. Невероятно, подумал Ориель. Он хотел добавить к этому еще что-то, но в этот момент двери школы снова раскрылись и выпустили наружу выпускника третьего курса.

— Глассворти!

Его приятели бросились навстречу. Молодой студент в бархатной поношенной тунике, с широкополой шляпой в руке, одарил всех широкой удовлетворенной улыбкой.

Он остановился на самой нижней ступеньке и посмотрел на собирающуюся вокруг толпу.

— Ну и как? — спрашивали его, в то время как он продолжал стоять на лестнице.

Но Глассворти только продолжал улыбаться.

— Ну, давай. Скажи же хоть что-нибудь.

Он одел шляпу и радостно оглядел собравшихся.

— Двадцать на двадцать, — наконец-то объявил студент.

— Чего?

— Ну да, а что вы еще хотите? Десять огненных шаров из полной тысячи. А когда я говорю тысяча, то…

Все присутствующие смотрели на него с восхищением. Тут же поднялся хор поздравлений и завистливого присвистывания. Кто-то повернулся к Ориелю, который остался чуть в стороне.

— Ты слышал, Вауган? Это ты провел с ним курс занятий?

— Эй, Глассворти! Расскажи же, как все было.

Но пока его друзья подсмеивались над Вауганом, выпускник третьего курса сел на ступеньку и уткнул голову в колени. Чья-то рука легла ему на плечо. Вскоре можно было определенно сказать, что мальчик плачет.

— Глассворти?

Он медленно поднял голову. Его лицо было неподвижным как камень. Казалось, что внутри у него бушует яростный ураган. Никто ничего не мог понять.

— Эй, Глассворти?

Студенты с удивленными лицами столпились вокруг него.

— Ничего я вовсе не сдал, — ответил тот. — Ничегошеньки, полный провал. Не сумел получить даже малюсенького шарика, самого маленького, представляете?

Да, они это представили и медленно закачали головами.

— Самое гадкое, что я проделывал этот трюк тысячи раз в парке Феникс.

Тренировался еще вчера вечером. А здесь — ничего. В полном смысле слова ничего.

— Но…

— Они мне предложили подумать о выборе другой профессии. Представляете?

Иллюзионизм — это не профессия, а состояние души и бла, бла, бла, бла.

— О-хо-хо.

— Круто.

— И не говори.

— Печально, Глассворти.

— Да, вот уж правда, удар так удар.