Патриция Бриггз - Призванные луной

Уоррену было все равно, что думают остальные волки, лишь бы у него была стая, к которой он мог принадлежать. Если Уоррену нужны были друзья, у него была я и был Адам. Ему было достаточно.

Уоррен никогда не предаст Адама: без Адама у него не будет стаи.

— Я позвоню ему, — с облегчением произнесла я. Он отозвался после второго гудка.

— Уоррен слушает. Это ты, Мерси? Где ты была? Знаешь ли ты, где Адам и Джесси?

— Адам ранен. Те, кто это сделал, забрали Джесси.

— Попроси его, чтобы он никому не говорил, — сказал Сэмюэль.

— Кто это? — неожиданно холодным тоном осведомился Уоррен.

— Сэмюэль. Сын Брана.

— Это заговор? — спросил Уоррен.

— Нет, — ответил Адам. — По крайней мере не со стороны Брана.

— Прошу прощения, — заявила я. — Но по телефону беседую я. Не будете ли так добры сделать вид, что это частный разговор? Это относится и к тебе, Уоррен. Перестань прислушиваться к тем, кто у меня в фургоне.

— Хорошо, — согласился Уоррен. Он уловил голос Адама и слегка успокоился, перешел на свой обычный техасский говор. — Как ты, Мерси? — начал он любезно, но постепенно тон его становился все серьезней. — Слышала ли ты поразительную новость: дом Альфы взломан, а он сам и его дочь исчезли? Единственная ниточка — сообщение, оставленное на автоответчике это проклятой русской колдуньи. И она никому не дает его прослушать. Говорят, это сообщение от тебя, но точно никто не знает.

Сэмюэль откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Скажи ему, что объяснишь, когда мы приедем. Я любезно улыбнулась.

— Мои дела с каждым днем все лучше, Уоррен. Спасибо за заботу. Монтана прекрасное место, но я не рекомендую проводить там отпуск в ноябре, если ты не катаешься на лыжах.

— Двадцать лет не вставал на лыжи, — ответил Уоррен гораздо спокойнее. — Адам тоже увлекся лыжами во время вашей поездки?

— Лыжи у него есть, но здоровье не позволило. Я везу с собой врача, но выяснилось, что нам обоим нужно будет вечером уйти, так не согласишься ли ты поухаживать за больным?

— С радостью. Я сегодня вечером все равно не работаю. Так значит, Джесси похитили?

— Да. И в данный момент нам нужно, чтобы ты это сохранил в тайне.

— Сегодня утром я проезжал мимо твоего дома, — сообщил Уоррен. — Там было очень оживленно. Возможно, это просто стая пытается разобраться, но если хочешь избежать внимания, можешь провести ночь у меня.

— Думаешь, это стая? — спросил Адам. Уоррен фыркнул.

— А кто мне доложит об этом. Даррил? Ауриэль мне позвонила и рассказала, что тебя нет, а без тебя женщин ни к чему не подпускают. Считается, что вся стая тебя ищет — ищет вас троих, но это все, что мне известно. Долго ли мне нужно держать язык за зубами?

— День или два. — Голос Адама звучал нейтрально, но Уоррену понял все, что нужно.

— Приезжай ко мне. Не думаю, чтобы кто-нибудь, кроме тебя и Мерси, знал, где я живу. У меня хватит места на всех, если, конечно, там, у вас, нет кого-то промолчавшего.

У каждого Тройного города свой вкус, и Ричленд наиболее полно отразил всю сумятицу начала ядерной эры. Когда правительство решило соорудить здесь завод по производству оружейного плутония, ему пришлось построить и город. Повсюду разбросаны дома двадцати шести образцов, призванные предоставлять жилье работникам атомной промышленности. Каждый тип имеет свое буквенное обозначение, начиная с «А» и кончая «Z». Я не знаю их все, но серии «А» и «В», большие двухквартирные дома, весьма впечатляют. Дома «А» похожи на фермы на востоке страны — двухэтажные, прямоугольные и без всяких украшений. Дома «В» — одноэтажные параллелепипеды. Большинство домов заметно изменились: могло появиться крыльцо, если двухквартирный дом переделывали для одной семьи, а потом — снова для двух. Но как бы их ни обновляли, они оставались образцом прочности и простоты, несмотря на кирпичные фасады, крыши и обшивку кедровыми досками.

Уоррен жил в половине большого дома серии «А», перед которым рос огромный клен, занимавший почти всю переднюю лужайку. Когда я подъехала, он ждал на пороге. При первой нашей встрече у него был несколько потрепанный вид всюду побывавшего человека. Нынешний любовник уговорил его коротко постричься и немного лучше одеваться. На джинсах теперь не было дыр, а рубашка в не слишком далеком прошлом была отглажена.

Я смогла припарковаться прямо перед домом. Как только я остановилась, он сбежал по ступенькам и открыл дверь фургона.

Состояние Адама он определил одним быстрым взглядом.

— Говоришь, это произошло ночь назад? — спросил он.

— Угу.

У него такой убедительный акцент, что иногда даже я попадаюсь на удочку, хотя я знаю, что он никогда не был в Техасе.

Уоррен сунул большие пальцы рук в карманы джинсов и принялся раскачиваться на каблуках своих поношенных ковбойских сапог.

— Что ж, босс, — протянул он. — Думаю, мне повезло, что ты еще жив.

— А мне повезет, если ты сумеешь мне помочь, — проворчал Адам. — Утром я себя неплохо чувствовал, но рессоры этой штуки оставляют желать лучшего.

— Все не могут разъезжать в «мерседесах», — ответила я, выходя из машины. — Уоррен, это сын Брана, доктор Сэмюэль Корник. Он здесь, чтобы оказать нам помощь.

Уоррен и Сэмюэль осмотрели друг друга, как пара ковбоев в фильмах пятидесятых годов. Затем, повинуясь какому-то невидимому мне сигналу, Сэмюэль протянул руку и улыбнулся.

— Рад знакомству.

Уоррен промолчал, но пожал протянутую руку с таким видом, словно получал от этого большое удовольствие. Адаму Уоррен сказал:

— Боюсь, легче будет внести тебя, босс. Сначала ступеньки крыльца, потом лестница в спальню.

Адам недовольно нахмурился.

— Ладно.

Уоррен с Адамом на руках выглядел несколько странно: Адам хотя и не рослый, но широкий, а Уоррен сложен скорее как бегун марафонец. Такие вещи вервольфы не должны очень часто проделывать на публике.

Я открыла перед ними дверь, и Уоррен начал подниматься по лестнице. Сэмюэль остался со мной в гостиной.

Половина Уоррена, конечно, просторней моего фургона, но комнаты маленькие, и мой дом всегда казался мне больше.

Свое жилище Уоррен обставил мебелью, купленной на гаражных распродажах,[17] и книжными шкафами с самыми разными книгами, от научных монографий до потрепанных пейпербеков с ярлыками дешевых магазинчиков.

Сэмюэль уселся на доброй половине плюшевого дивана и вытянул ноги. Я отвернулась от него и принялась рыться в ближайшем книжном шкафу. Я чувствовала его взгляд, но не знала, о чем он думает.

— О, Мерси, — послышался мягкий голос. — Какой красавчик. Почему ты с ним не флиртуешь?