Тая Ханами - Право быть человеком

Дедуля, первоначально отнесшийся к нашей делегации несколько настороженно, видя такой неподдельный интерес, и, пуще того, профессионализм, разговорился. Правда, его больше интересовало оружие, но в этой области он был непревзойденным знатоком. Минут через десять он спохватился, поведал нам то, ради чего мы, собственно, сюда и явились.

По словам бодрого деда, где-то с полмесяца назад один за другим повадились пропадать кузнецы. Причем, сначала не самого хорошего умения, а потом и лучшие. Вот и хозяин этого дома куда-то подался вчера вечером.

– Вчера вечером? - переспросил металлист. - А что же к кузне уже месяц как никто не подходит?

– Ишь ты, глазастый, - с непонятной интонацией произнес старичок. - Все замечает! Только разве же он тут ковал? Тут только соревнования ихние, кузнечные, проходили, а ковал он где-то в Москве, не знаю уж, где точно.

– Понятно, - тоном человека, которому ничего как раз не понятно, сказал металлист.

– А вы нам от себя ничего сказать не хотите? - спросила я, видя что старик как будто в чем-то сомневается. - Не случалось ли чего загадочного в последнее время кроме этих пропаж человеческих?

Дед с сомнением поглядел на меня, поскреб полысевшую маковку, потом тяжело вздохнул и бодро порысил вглубь дома.

– Что-то я не пойму, - шепнула я своему спутнику. - На вид ему лет восемьдесят, а по всем остальным признакам не скажешь…

– Я тоже заметил, - зашептал в ответ товарищ. - Несовпадение налицо.

И вот что интересно - не был этот старик магом. Отнюдь.

Вернулся хозяин почти сразу, нес что-то, тщательно завернутое в бумагу.

– Вот, - с видом человека, держащего ядовитого слизняка, произнес он. - Только руками не трогайте.

Он положил ношу на стол, и аккуратно, стараясь не задеть содержимое, развернул обертку.

– Какой красивый тенгу! - восхищенно завопила я, бросаясь к маленькой статуэтке. - И живой такой!

Японский бог фехтования, симпатичный ворон с мечом на боку, застыл в позе готовности. Того и гляди, меч выхватит, и порубает всех в капусту.

Металлист схватил меня, протянувшую обе конечности, поперек туловища.

– Да это же на редкость уродливая железяка, - с гримасой отвращения произнес Илья. - Что это на тебя нашло?

– И не только на нее, - изучающе глядя на моего спутника, сказал старикан. - Все, кто к этой штуковине притронулся, раньше или позже либо подались отсюда, либо с собой покончили.

Я поежилась. Еще чуть-чуть, и влипла бы! Теперь я отчетливо видела предмет, лежащий на столе. Больше всего он походил на кривобокий, полный некрасивых изъянов ножик. Мне даже показалось, что он живой и строит рожи (если, конечно, у ножа есть лицо). Кто же сподобился сковать такую мерзость? И из чего?

– Спасибо, - от души поблагодарила я товарища. - Гадость-то какая! Еще чуть-чуть…

И тут до меня дошло. Точно такое же впечатление "строимых мне глазок" было у меня от беса форменного, по вине которого погиб злосчастный журналист из "Известий". Я обернулась к металлисту, чтобы сообщить ему эту новость, и увидела, что он смотрит на меня так, как будто чуть было не пережил самую огромную потерю в своей жизни.

Дедуля посмотрел на нас обоих, хмыкнул, осторожно, двумя пальцами принялся заворачивать опасную железяку в бумагу.

– Постойте, - очнулся металлист. - Я след сниму.

Я напряглась - не хватало ему, злосчастному, еще и под влияние этой мерзости попасть. Но он, видимо, знал, что делал, да и странный старикан отнесся к затее моего товарища спокойно. Не мог же этот дедуля, в самом деле, позволить металлисту погубить себя?

– Силы хватит? - только и спросил он.

– Думаю, да, - ответил Илья.

– Ну, смотри, - пожал плечами дед, и отошел в сторонку.

А металлист протянул руку по направлению к подлой железке, подержал так с минуту. Ничто не выдало усилий, только струйка пота сбежала по щеке, и пальцы на руке так и заходили ходуном…

– Ну вот и все, - облегченно вздохнув, заявил мой боевой товарищ.

Опустил дрожащую руку.

Когда мы, попрощавшись, выходили за калитку музея кузнечного ремесла, я спиной чувствовала эдакое настороженное уважение со стороны странного деда.

Впрочем, я скоро о нем забыла - ведь мне предстояло еще сумасшедшая поездка на мотоцикле.

А вечером погода испортилась. Пошел мелкий, но крайне противный дождь, загнал разыгравшихся было не на шутку эмпатов в Тролля, а вдохновенно что-то там сажающих друидов - в Дерево. Огневиков не нужно было никуда прогонять - они и так изучали плазму в своем корпусе. Мы же с металлистом сидели в домике у волхва, и слушали его витиеватые ругательства на тему о фашистах вообще и нехороших денебцах в частности.

– Наверняка эта зараза уже успела хорошенько распространиться, - ворчал Борис Иванович. - Поздновато они там, на Огненной, спохватились…

– А в чем опасность-то?

Ситуация была, конечно, аховая. Но ведь не такая аховая, как с тем же СПИДом.

Однако, волхв был со мной не согласен:

– Эти горячие денебские тугодумы, судя по тому, что вы мне рассказали, выдумали способ сделать из людей себе подобных, практически бессмертных зомби.

А вот это было уже неприятно.

– А разве из нашего тела может получиться что-нибудь более-менее вечное? - усомнился металлист. - Оно же сгниет через год, не говоря уже о том, что вонять будет так, что…

– А кто тебе сказал, что у людей останется человеческое тело? - вкрадчиво поинтересовался волхв. - Судя по тому, что негодяи связались с кузнецами, люди могут быть превращены в подобие нержавеющего железа с парой мыслишек и всего одной эмоцией.

– Это точно?

– Это предположение, - мрачно ответил Борис Иванович.

Настолько мрачно, что в домике стало темно, и появился перепуганный Гоша.

– Валерьянки не желаете? - поджав полосатый хвост, осведомился домовой. - А то я уже и стакан с водой заготовил…

При виде самоотверженной мелкой нечисти, потрясающей техногенным аптечным пузырьком с валерьянкой, волхв усмехнулся. Он отрицательно качнул головой домовому (того тут же как ветром сдуло), и уже куда более жизнерадостным тоном донес до аудитории то, что ей пришлось иметь дело с умнейшей денебской элитой. И что рядовой денебец отличался от Штирлица так же, как китайская торговка на базаре от китайского же императора. И что количество мыслей у денебцев в голове, действительно, стремится к нулю, зато они упрямы, как ослы, и общительны, как старушки на лавочке у подъезда.

– Нет, нам этого не надо, - уверенно заявила я. - Давайте искать это новое кузнечное поселение. И будем надеяться, что эти металлические… амулеты еще не поступили в продажу.