Сергей Калашников - Вилли – маленькая ведьма

А ведь никаких боевых заклинаний я никогда не учила. Придётся действовать бытовыми. Выставив волшебную палочку, я изо всех сил выдала «Агаументи». Да уж — врезала, так врезала! Струя толщиной в обхват рук взрослого мужчины буквально снесла профессора и утащила его бурлящим потоком куда-то под уклон. Я не стала интересоваться куда, а задала стрекача.

Отбилась, конечно. Но никакой уверенности в том, что осталась неузнанной, у меня не было. В общем, я, позабыв об ужине, забилась в свою норку, накрылась с головой одеялом и долго ещё дрожала от страха.

Пришла я в себя только после того, как девчонки напоили меня горячим чаем — они приметили моё отсутствие на ужине и успели убедиться, что в библиотеке, где я частенько бываю, меня тоже нет. А потом обнаружили в спальне дрожащей, как осиновый лист, и всполошились. Хорошо, хоть не успели поднять тревогу. Не помню, что я им плела, кажется, про «упала в озеро», тренируясь в левитации. Поэтому после нескольких глотков горячего получила две столовых ложки Бодроперцовки, усовершенствованной по нашему деревенскому рецепту, и четверть часа рыдала, в промежутках между приступами рёва пуская из ушей густые струи пара.

Это прочистило мне мозги — засыпала я уже убеждённая, что Квиррел никак не мог меня узнать. Темно там было — только силуэты ещё как-то различались. А заклинание запуска обшаривающих чар и ожидание ответа требуют куда большего времени, чем те считанные секунды, что прошли между моментом, когда я себя обнаружила, и смывом профессора в ложбинку.

На другой день преподаватель защиты от тёмных искусств выглядел утомлённым и помятым значительно больше, чем обычно — он никогда не радовал нас ни бодростью, ни оптимизмом. Привычно слушая его бред, я горько сожалела о том, что прытко пишущее перо недоступно мне из-за этого глупого блока в голове — не может никакой артефакт понять, что я желаю написать. Мои братья и сестра, владеющие столь нужным приспособлением, избавлены от мучительной необходимости собственноручно конспектировать подобную ересь. Нет, ну что он понёс про гриндилоу?! Можно подумать, что никто из присутствующих в аудитории ни разу с ними не встречался.

И такое зло меня взяло, что я решила, во что бы то ни стало — разрушить эту чалму у него на голове. Понимаете, я хоть ведьма и опытная, и весьма искушённая, но и моему терпению бывает предел. И… ненавижу тех, из-за кого испытала страх. И сам страх ненавижу.

В общем, вы меня поняли. И ещё я обязана быть хорошей девочкой. То есть ни в коем случае не попадаться.

Глава 13

Раздумывая в очередной раз о проблеме философского камня, я вспомнила, что так и не поблагодарила бабушкиного друга, профессора Флеминга, за помощь с написанием эссе про Фламеля. Писать ему письмо с выражением признательности отправилась в библиотеку, когда жизнь в Хогвартсе немного затихла — то есть за час до ужина. Все школьники в это время занимались своими делами — кто-то дрых после учёбы. кто-то, как мои девчонки, наслаждался чаепитием со сплетнями вприкуску. И не только сплетнями.

Эгаст свёл меня, а я познакомила соседок по спальне с домовушкой Динь-Динь. Эльфочка была на голову ниже моего верного домовика, вся такая маленькая, скромная и постоянно прикрывала лицо своими большими ушами, пряча смущение. Была она совсем молоденькой, даже младше Эгаста. И выглядела всегда очень аккуратно в до хруста накрахмаленной тоге, свёрнутой из полотенца с гербом Хогвартса.

К этой тоге Эгаст приторочил забавное дополнение из обрезков, оставшихся от подгонки моей зимней мантии — как я поняла, он пытался сделать капюшон. Но получилось у него… да ерунда получилась. Полное нарушение формы одежды. В общем, я велела взять два таких полотенца и простегать, заложив между слоями кусок шинельного сукна. Эльфийка очень благодарила — если кто-то полагает, что домовики не мёрзнут, то это очень большая ошибка.

Иногда, если уже не было никаких сил дождаться ужина, Динь-Динь притаскивала для нас с кухни немного плюшек. В основном свои эксперименты — у неё была страсть к новой выпечке. Однако никто в её окружении этого не ценил, потому что готовили все хогвартские эльфы по своим, веками устоявшимся рецептам. И Динь-Динь считалась молодой и глупой. А мы что — молодые организмы готовы были поглощать пищу в любое время, в любом количестве и почти любого качества. Много сладостей у Динь-Динь не получалось — не так много муки и всего остального выделяли для неё собратья. Но на нашу компанию первокурсниц, и на Кэти с двумя её подругами хватало заморить червячка в ожидании ужина.

Это я отвлеклась. Пожалела немного о чае с плюшками. Но дело — есть дело.

Так что скоро я сидела в библиотеке с пергаментом и пером в руке, аккуратно выписывая благодарственное письмо и искоса поглядывая на Гермиону, как всегда обложенную кучей книг. Поражаюсь её упорству и уважаю за стремление знать больше, чем все.

Я уже написала всевозможные комплименты, поинтересовалась здоровьем профессора Флеминга, описала одну забавную историю с урока чар. Как раз он меня пытал этими заклинаниями после Рождества. У меня-то они тогда сработали, а вот ребятам нашим не так повезло. Слава Мерлину никто не пострадал… необратимо. Я задумалась, не спросить ли мне его попутно, о чём-то таком, что сделало бы письмо более важным, чем простая дань вежливости. Ведь если он профессор, должен много знать, и почему бы ему не поделиться со мной какой-то крохой знаний, раз уж я пришлась ему по нраву.

Гермиона в этот момент бессильно уронила голову на очередной фолиант, и я решила воспользоваться моментом.

— Что-то случилось?

— Эм, — она подняла голову, — нет, ничего. Просто понимаешь, иногда бьёшься-бьёшься над какой-то задачей, находишь решение, а оно вдруг оказывается таким простым, что просто не понимаешь, как ты сразу-то не поняла.

— И у меня так бывает, — поддержала я девочку. — А можно тебе задать вопрос?

— Давай! — Гермиона захлопнула книжку и с вниманием уставилась на меня. — Эссе? По трансфигурации?

— Нет. Это письмо одному профессору. Как раз о нём я и хотела спросить. Вот скажи — если бы у тебя был знакомый преподаватель, который хорошо к тебе относится и вообще друг твоей бабушки, чтобы ты интересненького спросила у него.

— А что за профессор? — живо заинтересовалась девочка. — Какую дисциплину он читает?

— Хм, не знаю, — мне и в голову не приходило это выяснить.

— Ничего страшного. Погоди минутку.

Гермиона вскочила и бросилась к книжным полкам. Спустя две минуты она приволокла огромный талмуд, довольно новый на вид, и плюхнула передо мной на стол.