Юлия Бочарова - Красная луна

— Embila-Ores-Zet-Baradej.

По всему телу бегут мурашки, потом кожа начинает святиться, и меня бросает в жар. Свет с каждым вздохом становится все ярче и вскоре поглощает все вокруг.

Жмурюсь из-за рези в глазах. Тошнота подкатывает к горлу, а потом…

Пять минут беспамятства, и я очнулась.

Тело не слушалось и мне потребовалось несколько минут, чтобы взять его под контроль. Приподнимаюсь и переполненная счастьем, смотрю на свое вновь обретенное девичье тело.

— Ииииииии, — раздался девичий вопль, и я вскочила на ноги, начиная шустро одеваться.

Платье прекрасно село по фигуре. Распустила волосы, добавила пару штрихов и вот, перед вами стоит прекрасная русалка, поднявшаяся со дна морского.

— Я не девочка цветочек, я еще всем покажу, как просчитывать мои действия.

Мило, но это долго не продлится, через двенадцать часов ты снова станешь Филлипом, — хмуро произнес мастер.

— А мне больше и не надо! — глаза зло сверкнули призрачным огнем, и я переместилась во дворец, минуя всяческие охранные заклинания.

Давешний старичок только присел с надеждой отдохнуть от суеты в спокойном месте и сделать свои дела, а тут я на его голову.

От испуга он споткнулся и упал с опущенными штанами, да так, что задел какие-то трубы и из них на пол полилась грязная, неприятно пахнущая жидкость. Пискнув, что дико извиняюсь, выбежала из туалета.

На подлете к залу, встряхнулась и гордо выпрямилась, мысленно себя подбадривая.

Для моей мести требовалось не так уж и много — насолить всем и сразу!

Разум, поддавшийся алкогольному змею, шел напролом.

Зал встретил меня шумом и звоном бокалов, музыка мелодично разливалась по всему помещению, несколько перекрывая общий гомон.

Прохожу мимо веселящихся парочек, шепчущихся и смеющихся в сторонке. Потом ноги уводят меня вглубь, туда, где идет самое веселье.

Внезапно меня хватают за руку и силой притягивают к себе. Возмущенно раскрываю рот с желанием нецензурно выругаться, но в меня дыхнули таким перегаром, что он мог запросто и убить, поэтому все слова из головы выветрились.

Покрасневший и очень пьяней мужчина, что-то пытался мне сказать, заплетающимся языком, щупая меня при этом за пятую точку. Я, разумеется, не смогла стерпеть такой наглости и с силой наступила ему на ногу, а потом еще влепила нехилую пощечину, от которой он пошатнулся и чуть не упал, но его вовремя подхватил на руки приятель, мало от него отличающийся — такой же пьяный и плохо соображающий.

К моему несказанному счастью на этот инцидент никто не обратил особого внимания, и я смогла продолжить свой путь.

Где-то в центре всеобщего веселья я наткнулась на Ромиэля. Наткнулась это точнее всего, потому что он буквально возник передо мной, преграждая путь.

Попыталась обойти живую преграду, но она, как назло, не хотела убираться с моей дороги. Насмешливо рассматривая меня своими темными и таинственными глазами, он улыбался.

Нахмурилась, решая, что сделать. Но соображала, я значительно медленнее этого негодяя, потащившего меня к танцующим парочкам. Все зачатки сопротивления были подавлены в зачетке, жесткой хваткой.

Я сильно пожалела, что не врезала ему как следует в первый же момент, как увидела. А сейчас, просто не могла этого сделать, находясь на виду сотен глаз.

Мужчина крепко прижал меня к себе, начиная вести. Музыка качала нас на волнах танца, то замедляя, а то наоборот прибавляя темп. Мы кружились в невообразимом ритме, поддавшись магии праздника.

Я не отрывала глаз от него, то и дело, начиная тонуть в озерах его глаз, которые постепенно меняли свой оттенок, от синего — до голубого. Завороженная и привлекая.

Он же играя, и дразня меня, то наклонялся к моей шее, которую обдавало горячим дыханием, а то наоборот отдалялся, лишая меня такого близкого и родного тепла. Начиная сходить с ума от манящего и играющего со мной иноземца, я совсем потерялась.

Голова от шампанского кружилась, и танец только усугублял мое положение.

Когда музыка закончилась, я не сразу это поняла, потому что Ромиэль и не думал меня отпускать, наклоняясь все ближе и ближе, пока наши губы не слились в жарком и страстном поцелуе.

Где-то на грани сознания я понимала — этого нельзя делать, и что все происходящее неправильно. Я ведь не такая, я ведь люб…

Через долгие мгновения я осознала насколько сильно меня тенет к этому, раздражающему во всех отношениях, типу. Он властвовал надо мной и заставлял забить все, даже свое имя. Мужчина поглотил меня целиком. Медленно и со вкусом приучая к себе.

Я поняла, что он решил мне отомстить в первые же секунды, как его увидела. Но мне так хотелась забыться, выкинуть из головы: хранителей, Тьму, да и Коуэла в придачу. Что я позабыла о предосторожности и допустила его слишком близко, туда, где за щитом скрывается моя истинная сила.

Наш поцелуй все длился, минуты сливались в тягучую массу, и время будто остановилось подвластное нашей воле.

Но вдруг меня рывком выдернули из объятий брюнета и с силой развернули к себе. Я смотрела затуманенными глазами на посеревшего от злости Коуэла и от страха съежилась.

Он кинул уничтожающий взгляд на Ромиэля, всем своим видои показывая, что это не конец и ему придется отвечать за свои действия. А затем темный больно схватив меня за кисть и куда-то повел.

Не совсем адекватно все воспринимающая, я притихла и потупила взор.

Еще минуту назад я была почти счастлива. Это была не любовь, но в том поцелуе не было лжи, притворства, не было той злобы и мстительности, что сейчас были у Коуэла. Этот мужчина давно не приносит мне ничего кроме боли, да и веру в него я уже потеряла из-за того, что дом той девушка, в убийстве, которой обвиняют Питера, взорвал именно он. Как же все сложно!

Меня тащили через весь зал, не удостоив вниманием и сжимая мою руку так, чтобы мне было больно.

Через некоторое время мы вышли из зала, но темный не останавливался, ведя меня дальше, туда, где не было чужих глаз, и у него бы появилась возможность высказать все, что он обо мне думает.

Мы прошли еще немного. Боковой коридор пустовал.

Здесь было тихо и только на грани слуха можно было уловить праздничный шум.

Мужчина повел меня к окну, развернулся ко мне лицом, и вернул мне пощечину.

— Ты моя, Мария, и только моя, — он попытался меня поцеловать, но я отшатнулась от него, как от прокаженного, положив ладонь на горящую щеку и больно прикусив нижнюю губу.

— Мария, — он сделал шаг мне навстречу, изменившись в лице, — прости, я…

В его глазах больше не было гнева, скорей раскаяние. Но мне уже все равно. По щекам потекли слезы, которые я не смогла остановить.