Кристофер Банч - Далекие Королевства

– Наверняка, – сказал Инз, – он богат. Мамаши должны бы щедро платить ему за то, что пугают им детишек, чтобы они хорошо себя вели.

Мужчина был ненамного выше меня, но в два раза толще. У него было крепко сбитое тело, как часто бывает у торговцев пивом, первых его любителей. Но вряд ли он занимался торговлей по причинам очевидным: уши у него были отрезаны – знак, как здесь, так и в Ориссе, трижды осужденного за воровство. Руки он имел ненормально изогнутые. Поначалу я подумал, что это врожденное уродство, но затем, когда он закатал рукава своего богатого шелкового одеяния, я увидел на руках застарелые рубцы ожогов – следы пыток на дыбе.

Я окликнул его, спросив, что ему надо. Он сказал, что разыскивает капитана Яноша Серый Плащ, человека, который некогда служил в Ликантии. У него был сочный бас, которым иной жрец призывает к молитве. Инз спросил, как его зовут.

– Гриф.

– А чем вы занимаетесь?

– Да так… частное дело у меня к капитану.

Янош вышел из комнаты на балкон:

– Я Серый Плащ. Кто прислал тебя?

Человек не ответил. По крайней мере, словами. Вместо этого он рукой показал три быстрых непонятных жеста.

– Поднимайся сюда, приятель, – сказал Янош. – Инз, бы вина.

Этот злодей, хоть и прошел пыточные камеры, не стал инвалидом. По лестнице он поднялся с легкостью тех обезьян, сидящих в клетках, что показывают в садах Ориссы.

На мгновение его плащ распахнулся, и я увидел под ним кинжал в ножнах. Янош позвал его в отдельную комнату, где они провели два часа. Затем Янош вышел и попросил у меня двойную меру золотых монет. Я не решался на это, имея мало желания связываться с таким типом, как Гриф, но понял, что Яношу деньги нужны для дела. Да и то сказать, в последующие дни нам пришлось иметь дело с такими негодяями, по сравнению с которыми Гриф был непорочной девой.

Пришлось мне попотеть и с моими проблемами, потому что такая простая, казалось бы, вещь, как наем судна, превратилась в сложнейшие переговоры. Мне приглянулся один длинный красивый корабль, снабженный, как мне сказал один бездельник на причале, треугольным парусом, закрученным сейчас вокруг реи, опущенной к палубе. Широкий руль был поднят на борт. Нос судна был сделан в виде клюва чайки, что для меня было добрым предзнаменованием, предвещая гладкое плавание по морю. Надстройки были и на носу, и на корме, но оказались тесноватыми. Выглядел корабль как новенький, чувствовалось, что он находился в заботливых руках. Больше всего меня, страшащегося кораблекрушения в этом первом моем путешествии по морю, привлекла шлюпка на левом борту, подвешенная на двух балках с изящной резьбой. От причала, с палубы на палубу, я прошел три стоящих борт о борт судна. Меня поджидал человек, выглядевший именно так, как, по моему мнению, и должен выглядеть моряк, – босой, с бритой головой, в камзоле и бриджах до колен. Он оглядел мою одежду и уважительно кивнул.

– Господин желает переправиться?

Он представился как Л'юр, капитан и владелец «Киттивэйк». Даже не выслушав, какую цену я ему предлагаю, он настоял на том, чтобы сначала показать мне судно. Тогда я слабо разбирался в кораблях; это сейчас я частенько, в силу необходимости, имею дело с этими проклятыми изобретениями, имея их в собственности столько, что человек и за день не сосчитает. Я всерьез полагал, что лодка – это тоже корабль, что нос можно обозвать передом, а корму – задом, и спокойно обходился без всех этих ломающих язык терминов, которыми пользуются моряки. Наконец мы вернулись на корму корабля, на то место, что капитан обозвал квартердеком, и он выставил кое-то мерзкое вино. Я щедро разбавил его водой. Он явил, что сочтет за честь перевезти нас в Редонд. Деньги он потребовал золотом и вперед. Меня чуть не стошнило от такой суммы, и я сказал, что всего лишь нанимаю его игрушку, а вовсе не собираюсь покупать ее насовсем. Он улыбнулся, словно я шутил, и скорбно заговорил об опасностях Перечного побережья.

Я спросил, что же такого особенного в этих опасностях? Мрачное перечисление производило впечатление: он упомянул о рифах, меняющих свое положение, о гигантских водоворотах, о морских чудовищах, о пиратах, о ложных бухтах, где ветер свирепствует сильней, чем в открытом море; о штормах, налетающих среди ясного неба и без сомнения, насылаемых великим и злым магом, обитающим где-то на Перечном побережье; о блуждающих звездах, по которым ни один штурман не может определить местонахождение судна. Нагромоздив эту кучу ужасов, он сказал:

– У меня быстрое судно. И я могу нанять самый искусный экипаж, людей, которые могут обращаться как с парусами, так и с пращей и с катапультой. А со своей стороны надеюсь, что в вашей свите найдутся люди, которые знают, с какого конца стрела вставляется в алебарду.

Каждый день я приезжал в порт, и мы так и эдак обговаривали нашу сделку, бессовестно хвастаясь друг перед другом, разбирая все «за» и «против». Когда мы наконец ударили по рукам – а мы договорились, что половину я заплачу в день отплытия, а вторую – в день прибытия в Редонд, – я уже был готов погрузить себе на спину всю мою команду из четырнадцати человек плюс сундуки с деньгами и пуститься вплавь к этим проклятым богами берегам Валарои. Впрочем, должен прибавить, и по сей день моряки не изменились.

За день до того, как я и Л'юр пришли к соглашению, случились весьма странные происшествия. В гостинице сидел, явно кого-то поджидая, Гриф. У него при себе была тщательно перевязанная упаковка, в которой, по его словам, содержалось нечто «драгоценное» для Яноша. Я предложил ему отдать узел мне, но он отказался, сообщив, что ему должен заплатить только капитан Серый Плащ и отвечает Гриф тоже только перед ним. Я уже собирался прикрикнуть на него, что Янош, мол, мой подчиненный и что от меня у Яноша не может быть секретов, но вдруг понял, что ужасно устал от этих бесконечных переговоров с Л'юром. Только из вежливости я предложил Грифу вина.

Он согласился выпить, и мы отыскали укромный уголок в общем зале гостиницы.

– Как странно, – сказал он. – Я, выросший в приюте для подкидышей, пью с принцем торговли. Не могу поверить. – Он засмеялся, показывая черные зубы. – Даже вино становится слаще, когда я понимаю, что оказываю услугу Антеро.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?

– Один из ваших солдат говорил своему приятелю. Мои уши хоть и укоротили, зато направили в нужную сторону, и слышат они все прекрасно. Да вы не волнуйтесь. Гриф умеет хранить секреты своих друзей. Уж чему-чему, а молчанию меня научили.

Он почти с нежностью погладил рубцы на своей руке А я не мог дождаться, когда же придет Янош. От присутствия Грифа мне было как-то не по себе, даже кожа зачесалась, словно я завшивел.