Юлиана Суренова - Книга 2_Тропа каравана

Шамаш взглянул на караванщика. Его глаза словно поглощали окружающий мир, впитывали в себя весь свет, который лучился глубоко, на самом краю бездны, внося в душу решившегося в них заглянуть не сравнимый ни с чем покой. В этот миг Атен вдруг понял, какая бесконечная пропасть лежит между ним и магом, пропасть длинною не в шаг, а тысячи лет дорог… В глазах мага была мудрость веков, знания, хранившиеся столетиями во владениях богов в ожидании того, кому было дано их понять. Он мог так о многом рассказать, все объяснить, но…

– Ты ни в чем не виноват и напрасно коришь себя. Просто такова жизнь: в ней есть светлые и черные полосы, – Шамаш умолк, повернувшись, стал всматриваться в снежную пустыню.

– Я… Это совершенно необъяснимо, я не в силах понять, почему законы, даже те, которые мы сознательно отказываемся соблюдать, имеют над нами такую власть… Я не знаю, как объяснить ей… Поймет ли она… – пробормотал Атен.

– Поймет – что? Что она не "проклятый снежный ребенок"?

– Простит ли она меня? Ведь я снова скрыл от нее правду…

– О чем ты говоришь! – голос мага стал резким. – Ты что, хотел вырастить ее в мысли, что она – нарушение закона, источник грядущих бед каравана и что там еще говорил этот человек? Или забудь все это и относись к ней так же, как раньше, или покинь ее. Я не смогу заменить ей отца, но я воспитаю ее добрым человеком, верящим в богов и их милость.

Атен растерялся. Он никогда раньше не видел мага таким: властным, строгим, решительным…

Шамаш смотрел на караванщика в упор, словно не просто ждал, что тот примет решение, а был готов в случае промедления решить за него.

Хозяин каравана сглотнул комок, подкативший к горлу, кашлянул и затем изменившимся до неузнаваемости, вдруг охрипшим голосом пробормотал:

– Я… Ты не так меня понял… Что бы ни случилось, я всегда буду любить дочь, она – все, что есть у меня в этом мире… Но…

– Что "но"? Ты боишься, что она будет тебя меньше любить за то, что ты не только дал ей жизнь, но и сохранил ее? – колдун с трудом заставил погаснуть разгоравшийся в его сердце, душе пламень. Но ему удалось это сделать, так что собеседник даже не заметил их. Его голос звучал ровно, в нем больше не слышалось нарастания урагана… – Тебе самому не кажутся смешными эти мысли? Что заставляет тебя сомневаться в ней?

– Нет… Ничего… Спасибо, – караванщик начал успокаиваться. И это спокойствие было куда большим, чем он мог себе представить: если все так, ему нечего больше бояться. У него не осталось тайн. Теперь он мог жить, ничего не скрывая, не сжимаясь от одной мысли о том, на что он обрекает дочь своей слепой отцовской любовью.

Ему нужно было лишь последнее подтверждение: – Скажи, с ней ведь все будет в порядке? – Как только он мог быть столь безрассудным, чтобы хоть на миг подумать о Мати как о проклятом ребенке! Нет! Она – самое светлое, самое желанное существо на свете…

– Я сделаю все для этого, – услышал он в ответ.

Глава 5

Хозяин каравана проснулся, почувствовав, что повозка остановилась.

"Это еще что такое?" – ему потребовалось несколько мгновений, чтобы порвать оковы сна и, открыв глаза, начать осознавать реальность.

Первым делом он взглянул на беззаботно спавшую в дальней части повозки девочку и лишь убедившись, что с ней все в порядке, поспешил выбраться наружу, собираешься, наконец, узнать, что произошло, ведь остановка в пути – это не ерунда, а нечто почти чрезвычайное.

Конечно, Атен всецело доверял своим помощникам и дозорным, но в памяти были слишком свежи события последних дней, которые, вкупе с близостью чужого враждебного каравана, заставляли действовать.

Поспешно запахнув полушубок и надвинув на брови шапку, он зашагал к первой повозке, возле которой, как он уже успел заметить, стоял, напряженно всматриваясь в даль, Евсей. Рядом с ним замерли дозорные, держа наготове оружия.

– Что случилось? Чужаки? Разбойники?

– Я никого не вижу, – продолжая обшаривать взглядом пустыню, ответил брат.

Атен вышел вперед, склонился над следами полозьев, оставленных повозками чужаков, благо их еще не успели занести снегом ветра.

– Должно быть, они прошли здесь где-то ближе к полуночи, – раздался у него за спиной голос Евсея.

– Странные какие-то следы, – хозяин каравана даже коснулся снега рукой. – Легкие.

Словно не нагруженный караван прошел, а пустая повозка…

– Не знаю, – Евсей опустился рядом с ним на корточки. – Я не заметил в них ничего необычного.

– Зачем же остановил караван?

– Шамаш велел.

– Но почему?

Евсей пожал плечами.

– Я не стал спрашивать. Хранителю виднее. Он – наделенный даром, и…

– Пойдем, – хозяин каравана резко поднялся. – Нужно узнать, что случилось.

– Погоди! Мы не можем… Пусть он не хочет, чтобы мы слепо подчинялись ему, это его право… Но мы должны доверять магу, а не допытываться до причин каждого слова… – однако, Атен просто не слышал его и, хотя помощнику того совсем не хотелось, он вынужден был пойти вслед за хозяином каравана.

– Подумай хотя бы о том, – продолжал он, все еще надеясь переубедить брата, – что недоверие может обидеть мага. Неужели ты таким образом хочешь отплатить ему за все добро…?- не договорив, он умолк, увидев сидевшего на краю свой повозки Шамаша. Тот словно знал заранее, что к нему придут, и ждал.

– Доброго утра, – глядя на караванщиков спокойным взглядом черных глаз, с глубиной которых могла сравниться разве что бесконечность небесных далей, проговорил маг.

– Доброго утра, – Атен и Евсей сели с ним рядом, чтобы магу не приходилось говорить, глядя на собеседников снизу вверх.

– Шамаш, мы в долгу перед тобой… – начал было Евсей, видя, что Атен по какой-то причине молчит, но остановился, заметив грусть в глазах мага.

Он качнул головой:

– Мне трудно вас понять. Вы приняли меня в свою семью, но, словно всякий раз забывая об этом, считаете, что обязаны платить за помощь. Почему? Разве родственники помогают друг другу не бескорыстно?

– Прости, – пряча глаза, прошептал Евсей, которому было не по себе от одной мысли, что его слова могли причинить боль наделенному даром. – Я совсем не хотел тебя обидеть… Но ведь ты – маг! От рождения мы приучены почитать хранителей жизни…

– Я колдун, караванщик, – хмуро возразил тот. – Мой дар не создает оазисов жизни в пустыни этого мира, не питает их. Он лишь существует в нем, словно ветер, звезды, снег – только и всего.

– Шамаш, – Евсею не хотелось вновь возвращаться к разговору, убивавшему едва-едва начавшие воскресать надежды, – не сердись на нас и постарайся понять: есть вещи, которые маг и лишенный ее всегда будут видеть по-разному. Помогать, делиться своим теплом – это право Хранителя, а не его долг. Маг всегда был и будет выше законов нашего мира, которым простые смертные обязаны всецело подчиняться.