Артем Лунин - Перед бурей (СИ)

Дальше был только хруст за ушами.

— Слабо заварили.

— По мне, в самый раз.

— У нас крепче пьют. Получается такое жуткое хлебово, с непривычки даже опьянеть можно. Сделай так ещё, — предложила Искра, постучав пальцами.

— Сама не умеешь?

— Умею, но… плохо.

— По силе.

— Нет, по контролю. Ещё подожгу чего или разломаю…

Дикарка уважила её и подогрела птицу и кувшин.

— Спа… — голос Искры дрогнул на непривычном слове. — Спасибо.

— Много не ешь, — посоветовала Дикарка. Рука беспризорницы, протянутая за хлебом, застыла в воздухе.

— Мне не жалко, — торопливо объяснила девочка, — просто после голода нельзя много есть…

— Я знаю. Кому объясняешь-то?.. — Искра всё-таки взяла кусок и отложила в сторону.

— Спросить.

— Ну… валяй.

— Что тебе не так в моём имени?

Искра усмехнулась.

— Сразу видно, что тебе не приходилось бродяжничать. Так бы ты знала, почему ты — никакая не Дикарка, а от Искры дала бы дёру, как от тварей Проводника.

— Да что за ерунда с этими прозвищами? — сердито спросила никакая не Дикарка.

— На дне города в ходу в основном погоняла. И если банда более-менее организована, она зовётся колодой. Сечёшь? И прозвища в ней даются по масти и значению кард фантаса. Но никто ведь не будет говорить "Леди Огня" или "Принцесса Огня". Искра — и всё тут. А Леди Леса именуется…

— Варварка.

— Сразу видно, что ты не отсюда. Дикарка она называется.

Разговаривая, они перебрались в окно.

— То есть…

— То есть одним своим именем ты заявила, что, во-первых, состоишь в колоде, во-вторых, из крутых. То ли подруга самого главного, то ли сама верховодишь.

Дикарка захлопнула рот. Надо же, система воровских званий!..

— Тот мальчишка назвал тебя принцессой, — вспомнила она. — Я думала, он к тебе клеится.

— Вот ещё! — "принцесса" покраснела.

— Ну и как у тебя это получилось — стать главной во взво… в колоде?

— С трудом, — неохотно буркнула Искра.

— Ох, извини. Не спрашивать, я забыла.

— Да ничего… мы ведь сейчас не в трущобах. А у церковников принято как раз наоборот, лезть в душу, — не удержалась Искра.

— Я не буду лезть, — Дикарка помолчала. — Не любишь ты их, — осторожно намекнула.

— Не люблю, — отрезала Искра. — Опять лезешь?

Дикарка изобразила, что ей стыдно.

— Интересно же. Девчонка — и вдруг Леди Огня… Тут нужны мозги и умение обращаться с людьми.

— Ну да, не без этого. Но главное — не бояться. Никого и ничего.

— Значит, не бояться… И что, ты так-таки ничего не боишься?

— Почему, боюсь. Но притворяюсь…

Ночь медленно крутила над башнями Дворца звёздный ковёр. Девочки говорили.

— Готовы?!. На счёт "три"! Корни смотрите. Кнопка, не спи! С твоей стороны всё нормально?

— Отстань!

Взрослые, узнав, что здесь происходит что-то интересное, столпились поодаль и переговаривались негромко, весело. Солнце жарило вовсю, и белые срубы пеньков там, где ещё недавно возвышался тальник, наполняли воздух сиянием. Под кроной черёмухи царила ароматная тень. Кучи земли возвышались там и тут, обнажённые узловатые корни казались скрюченными пальцами, которыми дерево в испуге вцепилось в твердь…

…С утра пораньше Улитка и Кнопка, гадая, куда подевалась Мона, взяли топоры и отправились исполнять урок учителя Александра. Позже, когда девочки извели какую-то часть, — весьма небольшую, — кустарника и устроились отдохнуть, явилась Мона в компании Гария. Троллик, удивлённо оглянувшись по сторонам, поинтересовался, что это они тут делают. Получил исчерпывающий ответ с использованием образных выражений в адрес учителя и глупых парней, которые задают глупые вопросы вместо того, чтобы помочь. Почесал в затылке, буркнул что-то о неженском деле и ушёл, вернувшись в компании друзей-приятелей, вооружённых острым железом.

Очень скоро с кустарником оказалось покончено, и молодёжь столпилась вокруг черёмухи, которая тоже чуть не попала под раздачу.

— Думаешь, сможем?

— Ну, учитель бы запросто…

Прозвучала ещё пара-тройка имён.

— Гном? — с сомнением позвал кто-то.

Парнишка отошёл в сторону, чтобы целиком увидеть черёмуху. Опустил голову и закрыл глаза, прослеживая, как корни идут под землёй.

— Можно попробовать. Только сперва подкопать надо. И дерюгой, что ли, укутать корни.

— У нас как раз и материал есть! — Улитка оглянулась на иссушенную крапиву.

Притащили старые мешки и лопаты. Мотыги и заступы вгрызлись в землю, обрубали корни. Очень скоро черёмуху подкопали так, что достаточно было сильного толчка или порыва ветра, чтобы она повалилась.

— Гном?

— Угу, — парнишка сосредоточенно смотрел на деревце. Александр на всякий случай подошёл поближе. Он не сомневался в возможности мальчишки поднять даже и втрое больший вес, но всё-таки решил подстраховать.

Гном протянул руку. Тут же опустил, покосившись на учителя, даже спрятал за спину. Тот сделал вид, что ничего не заметил. В имперской Школе, где учился Алек, подобное действие, использование явного жеста для направления силы, считалось ошибкой. Нельзя было допускать, чтобы линии Узора "стекали" с твоей руки — ведь тогда конечность попадёт в зону искажения Узора. Хорошо, если обойдёшься синяками и ожогами, бывают и внутренние кровотечения, и ставшие хрупкими кости…

Макшем однажды сфокусировал искажение Узора прямо в своей ладони. После чего нервная ткань руки стала очень быстро отмирать…

Гном исподлобья уставился на черёмуху, и та принялась с треском выдираться из земли. Лопались корни, осыпалась земля, всё дерево тряслось так, что ветки и листья издавали тревожный шелест. Казалось, что дерево летит, махая ветвями.

— …Словно гигантский крылатый орешник, — пробормотал кто-то рядом. Алек убедился, что Гном вполне уверенно "держит" черёмуху, и оглянулся.

— На юге растут такие, в Стате, на краю Великой Пустыни, — пояснила Верея.

— И что, они летают? — спросил Алек.

— Не они сами, семена. У них такая крыльчатка, — Верея сложила ладони, показывая, какая. — И они пересаживаются, порхая с места на место…

Пошевелила запястьями. Алек лишь головой покачал, дивясь многообразию жизни. Наверное, для кого-то банальные черёмуха, огонь-дерево или хьёрн, хищный куст, покажутся такой же экзотикой.

— Может, доведётся увидеть, — пробормотал себе под нос.

Гном неторопливо шествовал, не сводя взгляда с дерева, которое уже поднялось на высоту в человеческий рост и летело, мерно покачиваясь. Толпа так и шла, замкнув круг вокруг мальчишки и его непредставимой ноши. С корней, замотанных дерюгой, сыпалась земля.