Дженни Ниммо - Скелеты в шкафу

Чарли помахал им в ответ. Неужели Фиделио не удалось перепрятать ящик? Чарли поднял большой палец и вопросительно пожал плечами. Потом раскинул руки – мол, ну как? Авось они его поймут.

Не вышло. Фиделио с Бенджи начали вытворять нечто странное. Бенджамин как будто потянул за невидимый шнур, а Фиделио завел руку за спину и замахал, будто хвостом вилял.

Чего это они? Чарли помотал головой и пожал плечами. Бред какой-то.

Двое внизу на площади явно были чем-то взволнованы, но Чарли-то больше волновало, перепрятан ли ящик. Он и так и сяк старался донести до них свой вопрос – и руками в воздухе чертил, и губами шевелил: «Перепрятали? Ящик! Ящик перепрятали? Где он?»

Все без толку. Бенджамин с Фиделио были взбудоражены чем-то совсем другим. И чем именно – я узнаю только к вечеру, понял Чарли. Придется потерпеть, ничего не попишешь. Он еще разок помахал им на прощание и направился было к лестнице, но тут где-то внизу, под ним, послышались шаги. Уж не Манфред ли продрал наконец свои гипнотические и демонические глаза? Этого еще не хватало. Путь к отступлению оставался только один – наверх.

Чарли крался на четвертый этаж, и вдруг навстречу ему откуда-то издали полилась музыка. Она эхом отдавалась на узкой лестнице. Кто-то играл на фортепиано. Играл очень красиво. Музыка была сложная и переливалась, как звонкий дождь, и каждая нотка сверкала, как росинка в траве, как бриллиант в ожерелье. Чарли двинулся по направлению к музыке, точно какие-то чары тянули его за ниточку. Не останавливаясь, он миновал четвертый этаж и стал подниматься дальше, но уже медленнее. Ему сделалось как-то не по себе: Чарли понял, что идет помимо своей воли и не в силах остановиться. Кто его знает, что там такое, на верхушке башни, испуганно подумал он.

Верхняя комната отличалась от прочих, пустых. Эта была полным-полна нотных тетрадей и даже целых книг: они кипами лежали на полу, а на книжных полках ровными рядами выстроились кожаные переплеты, украшенные именами композиторов: Моцарт, Шопен, Бетховен, Бах, Лист… Некоторые имена Чарли знал, некоторые видел впервые.

Звуки фортепиано, лившиеся из-за дубовой дверцы, всплеснулись и смолкли. Чарли робко толкнул дверь и очутился на пороге следующей комнаты, пустой, если не считать инструмента и музыканта. За большим черным фортепиано сидел мистер Пилигрим. Чудаковатый учитель музыки глянул сквозь Чарли, – похоже, он не заметил ни приоткрывшейся двери, ни незваного гостя, хотя налетевший сквозняк смахнул с подоконника несколько нотных листков.

Чарли замер в растерянности. Потом, как зачарованный, шагнул через порог и прикрыл дверь. Мистер Пилигрим заиграл снова, поглядывая то на клавиатуру, то на небо за окном. Он играл с отсутствующим видом и непроницаемым лицом.

Издалека, со стороны собора, над городом разнесся бой часов. Бом! Бом! Боммм! Полдень, сообразил Чарли. Ой, я же опоздаю! Оливия с Билли, наверно, уже беспокоятся. А может, и Манфред уже по мою душу приходил!

Чарли поспешно повернулся, чтобы уйти, но тут мистер Пилигрим почему-то прервал игру. Он как будто прислушивался к бою часов. Бомм! На двенадцатом ударе мистер Пилигрим встал. Он заметил Чарли и мучительно нахмурился, будто стараясь что-то вспомнить.

– Я… извините, сэр, я заблудился, – поспешно сказал Чарли, – а вы так играли… так здорово играли… я заслушался и просто не мог уйти, вот и стоял тут.

– Что? – спросил мистер Пилигрим.

– Заслушался, сэр.

– А…

– Извините, я не хотел вам мешать, – пробормотал Чарли. – Я лучше пойду.

– Погоди-ка. – Странный преподаватель обошел фортепиано и приблизился к Чарли. – Ты кто?

– Меня зовут Чарли Бон, сэр.

– Чарли?

– Да.

В темных глазах мистера Пилигрима блеснул было огонек интереса, но тут же погас.

– Вот как, – негромко отозвался он. – Понятно. Ну, беги.

– Хорошо, сэр. – И Чарли как ветром сдуло. Он скатился по лестнице в два раза быстрее, чем поднимался. К счастью, по дороге в Королевскую комнату Чарли никого не встретил, не считая уборщицы, которая усмехнулась, когда он промчался мимо, и почему-то подмигнула мальчику.

– Где тебя носило? – спросила Оливия, как только Чарли ворвался в комнату. – Манфред уже два раза приходил и интересовался, где ты!

– И что вы ему сказали?

– Как договаривались – что ты вышел в туалет.

– Два раза!.. – в ужасе повторил Чарли.

– Ну да, так что на второй раз я ему сказал, что у тебя живот разболелся, – мрачно добавил Билли. – Только вот не знаю, поверил он мне или как.

Тут появился мистер Палтри, собрал учебники и велел детям идти в столовую.

На ланч подали бутерброды с сыром и еще по яблоку каждому. Те из преподавателей, кто дежурил в эту субботу, сидели за учительским столом, но Манфреда с доктором Блуром не было.

– По выходным они обедают в западном крыле, – пояснил Билли, – с миссис Блур и со всем прочим семейством.

– А что, Блуров так много? – удивился Чарли.

– Миссис Блур и еще древний-предревний старикашка, – сказал Билли. – Правда, я его не видал, но кухаркин пес мне про него рассказывал.

– Похоже, ты много полезного узнал от кухаркиной собаки, – заметила Оливия.

– Еще как.

После ланча им разрешили погулять в саду, причем Оливия жаждала непременно подобраться поближе к развалинам. Билли эта затея не вдохновляла, но Чарли обуяло любопытство.

– Да ну же, пойдем, Билли! – уговаривала маленького альбиноса неугомонная Оливия. – Внутрь мы не полезем. Просто побродим вокруг, поглядим одним глазком, и все. Я и в Игру-то на руинах еще ни разу не играла.

– И я тоже, – поддакнул Чарли.

– И я не играл, – пробормотал Билли, но побрел за старшими к темным угрюмым развалинам с величайшей неохотой. В высоту обрушенные стены были по меньшей мере метра четыре, прикинул Чарли, и к тому же толстенные. Останки стен виднелись там и сям между деревьев, словно здесь некогда стоял древний город. Вход в развалины представлял собой высокую арку, а за ней начинался двор, обросший мхом, и из него расходились пять коридоров.

Чарли вспомнил про исчезнувшую девочку и содрогнулся:

– И что только там происходит? Оливия поняла, о чем он, и приглушенно заявила:

– Ни за какие коврижки не сунусь туда в одиночку, ни на минуточку, ни на секундочку! Как подумаю про эту бедняжку – ужас берет. Говорят, от ее плаща одни клочки остались.

– Это был волк, – подал голос Билли.

– Волк?! – хором спросили Чарли с Оливией, и глаза у обоих сделались круглые.

– Кухаркин пес мне так сказал, – объяснил Билли. – А он никогда не врет. Точнее, он сказал, это было нечто вроде волка. Оно живет в самой академии, но ночью разгуливает по руинам.