Глен Кук - Десять поверженных

Он поставил голову на камень. Золотистое свечение подмигнуло и исчезло.

На камне и голове начали собираться снежные хлопья.

– Давайте, – задыхаясь произнес Элмо. – У нас мало времени.

Я схватил мешок и взвалил его на повозку. Предусмотрительный Элмо разложил на дне фургона подстилку, чтобы монеты не высыпались через щели в полу.

Ворон сказал мне сгребать все, что вываливается из мешков. – Элмо, освободи один мешок и дай его Костоправу. Они начали загружать фургон. Я ползал, подбирая вывалившиеся монеты.

– Минута прошла, – сказал Ворон. Половина груза уже была в фургоне.

– Слишком много высыпается, – пожаловался я.

– Бросим, если придется.

– А что мы будем с этим делать? Как это спрятать?

– В сене, на конюшне, – ответил Ворон. – Пока. Потом сделаем в фургоне двойное дно. Прошло две минуты.

– А как же следы от фургона? – спросил Элмо. – Он придет по ним прямо в конюшню.

– А какое ему вообще дело? – вслух удивился я.

Ворон не обратил на меня внимания.

– Ты не уничтожил их, когда ехал сюда? – спросил он Элмо.

– Не подумал об этом.

– Черт!

Все мешки погружены. Элмо и Ворон помогли мне собрать то, что вывалилось.

– Три минуты, – сказал Ворон. – Тихо! – он прислушался.

– Ловца Душ здесь еще быть не может, так? Нет. Опять Хромой. Вперед.

Ты поведешь фургон, Элмо. Давай на оживленную улицу. Я пойду за тобой.

Костоправ, попробуй уничтожить следы от фургона.

– Где он? – спросил Элмо, вглядываясь в стену падающего снега. Ворон показал пальцем.

– Нам надо оторваться от него. Иначе он все заберет. Давай, Костоправ.

Элмо, помогай.

– Но! – Элмо щелкнул поводьями, и фургон со скрипом отъехал.

Я бросился под стол, набил карманы оставшимся добром, затем вскочил и побежал в сторону, противоположную той, куда Ворон указывал на Хромого.

Глава 5

Я не знаю, здорово ли мне удалось замести следы фургона. Думаю, скорее нам помогло начавшееся с утра движение по улице. Еще я избавился от конюха.

Я дал ему полный носок серебра и золота, больше, чем он смог бы заработать за долгие годы. Я попросил его исчезнуть. И, желательно, вообще из Роз.

– Я не задержусь даже, чтобы собрать вещи, – сказал он мне.

Он бросил свои вилы и ушел, чтобы никогда больше не появиться.

Наконец я опять забрался в нашу комнату. Все, кроме Масляного, спали.

– А, Костоправ, – сказал он, – вовремя.

– Болит?

– Да-а.

– Похмелье?

– И это тоже.

– Давай посмотрим, что можно сделать. Сколько ты уже не спишь?

– Наверное, около часа.

– Ловец Душ был тут?

– Нет. А что с ним вообще случилось?

– Не знаю.

– Эй, это же мои сапоги. Какого черта ты влез в мои сапоги?

– Спокойно. Выпей это. Он выпил.

– Что ты делаешь в моих сапогах?

Я снял сапоги и поставил их у огня, который уже почти потух. Пока я подбрасывал уголь, Масляный все доставал меня.

– Если ты не успокоишься, у тебя швы разойдутся.

Люди прислушиваются к моим словам, когда я даю медицинские советы.

Злой, он лег на спину и заставил себя лежать не шевелясь. Однако продолжал ругаться.

Я сбросил мокрую одежду и надел ночную рубашку, которую нашел на поду.

Я не знаю, откуда она взялась. Она была мне коротка. Я заварил чай и повернулся к Масляному.

– Давай-ка посмотрим повнимательней, – я вытащил свою медицинскую сумку.

Я чистил ему рану, а Масляный тихонько ругался, когда я услышал этот звук. Шарк-топ, шарк-топ. У двери он затих. Масляный почувствовал мой страх – Что случилось?

– Это…

Дверь за моей спиной раскрылась. Я обернулся. Моя догадка была правильной.

Хромой подошел к столу, рухнул на стул и стал осматривать комнату. Его взгляд пронзил меня насквозь. Наверное, вспомнил, что я сделал с ним в Весле.

– Я только что заварил чай, – произнес я идиотскую фразу.

Он пристально посмотрел на мокрые сапоги и плащ, потом на каждого, кто был в комнате. Потом снова на меня.

Хромой не велик ростом. Встретив его на улице, если не знаете, кто он на самом деле, вы можете его просто не заметить. Как и Ловец Душ, он носит однотонную одежду, только гнусно-коричневого цвета. К тому же одежда его скорее всего напоминает лохмотья Лицо Хромого было скрыто свисающей истрепанной кожаной лаской. Из-под капюшона торчали спутанные пряди седых волос.

Он не произнес ни слова. Просто сидел и смотрел. Не зная, чем еще заняться, я закончил с Масляным и стал разливать чай. Я налил три чашки, подал одну Масляному, другую поставил перед Хромым, а третью взял сам.

Что теперь? Заняться нечем. И сесть негде, кроме как за столом… О Господи! Хромой снял свою маску. Поднял чашку… Я смотрел, не в силах отвести взгляд. У него было лицо мертвеца, лицо плохо сохранившейся мумии.

Однако глаза жили и зловеще смотрели на все окружающее, но прямо под одним из них я увидел пятно гниющей плоти. С правой стороны рта часть верхней губы отсутствовала, обнажая десну и пожелтевшие зубы.

Хромой потягивал чай Он встретил мой взгляд и улыбнулся.

Я чуть не опрокинул чашку себе на ноги. Подойдя к окну, я увидел, что на улице уже немного рассвело. Снегопад ослабел, но все равно я не видел камня.

С лестницы послышался топот сапог. В комнату ввалились Элмо и Ворон.

– Эй, Костоправ, – проворчал Элмо, – как ты, черт побери избавился от этого… – слова застряли у него в горле, когда он узнал Хромого.

Ворон посмотрел на меня вопросительно. Хромой повернулся. Когда он оказался ко мне спиной, я в ответ пожал плечами. Ворон прошел в комнату, снимая мокрую одежду.

У Элмо появилась идея. Он прошел с другой стороны комнаты и присел у огня.

– Черт, хорошо бы отсюда выбраться. Как, Масляный?

– Есть свежий чай, – сказал я.

– Я весь изранен, Элмо, – откликнулся Масляный. Хромой внимательно посмотрел на каждого из нас. включая Одноглазого и Гоблина, которые тоже зашевелились.

– Так. Ловец Душ привел лучших людей Гвардии, – он почти шептал, но этот шепот заполнил всю комнату. – Где он?

Ворон не обращал на него внимания. Он надел сухие штаны и сел возле Масляного, осматривая швы, которые я наложил на беднягу.

– Хорошая работа, Костоправ.

– У меня была уйма случаев потренироваться с ниткой и иголкой.

В ответ на вопрос Хромого Элмо пожал плечами. Он осушил чашку, налил еще чаю и заполнил чайник водой из кувшина. Пока Хромой смотрел на Ворона, он толкнул Одноглазого сапогом под ребра.

– Ты! – вскрикнул Хромой. – Я не забыл, что ты вытворял в Опале. И кампанию в Форсберге тоже.