Дэвид Эддингс - Обитель чародеев

— Ну… за нами погнались, и мне пришлось… убить нескольких лошадей.

— Понятно.

— Я специально целился в лошадей, а не в людей. Не моя вина, что барон Олторейн вовремя не смог вытащить ноги из стремян?

— Он сильно ушибся? — Гарион почти смирился с тем, что рассказ друга будет длиться вечно.

— Ничего серьезного… по крайней мере, я так считаю. Скорее всего, сломал ногу… ту, которая была повреждена, когда сэр Мендореллен сбросил его с седла.

— Так, что еще?

— Священник сам напросился, — с жаром стал оправдываться Леллдорин.

— Какой священник?

— Из церквушки в Чолдане, который не захотел обвенчать нас, так как Ариана не могла представить ему документ, удостоверяющий родительское благословение. Он был очень груб.

— Чем он отделался?

— Всего лишь несколькими выбитыми зубами… Я перестал бить его, как только он согласился провести церемонию бракосочетания.

— Выходит, ты женатый человек? Поздравляю. Уверен, что вы оба будете счастливы… когда тебя выпустят из тюрьмы.

Леллдорин глубоко вздохнул и продолжал:

— Я женился для отвода глаз, Гарион. Ты же знаешь, я никогда не буду этим пользоваться. Посуди сам — репутация Арианы поставлена на карту. Если выяснится, что мы сбежали…

Делая вид, что он слушает рассказ друга об ужасных событиях в Арендии, Гарион принялся обозревать Райве. Все дома были очень высокие и сплошь серые. Кое-где зеленые ветки, сплетенные венки и яркие флаги, вывешенные в ознаменование наступления Эрастайда, только подчеркивали угрюмость большого города. С кухонь, однако, тянулись очень аппетитные запахи — это варилась и жарилась праздничная еда под присмотром женщин Райве.

— Так, значит, это все? — спросил друга Гарион. — Ты украл сестру барона Олторейна, женился на ней без его согласия, сломал ему ногу, напал на его людей… и избил священника. Этим приключения ограничились?

— Ну… не совсем, — скривился Леллдорин.

— Было что-то еще?

— Я не хотел обижать Торазина.

— Двоюродного брата? Леллдорин мрачно кивнул.

— Мы с Арианой укрылись в доме моего дяди Релдигена, и Торазин принялся отпускать всякие замечания в её адрес… Она ведь мимбратка, а Торазин относится к ним очень предвзято. Я пытался, как мог, образумить его… но после того, как он упал с лестницы, его могла удовлетворить только дуэль.

— Он сильно пострадал? — спросил потрясенный Гарион.

— Нет, конечно. Я только проткнул ему ногу… так, царапина.

— Как можно проткнуть человека и утверждать, что это царапина, Леллдорин? — возмутился Гарион.

— Ты разочаровался во мне, Гарион? — спросил молодой астуриец, чуть не плача.

Гарион закатил глаза к небу и сдался.

— Нет, Леллдорин, я не разочаровался в тебе… немного испугался за тебя… но сильно не разочаровался. Ты мне все рассказал?.. Может, еще что-нибудь вспомнишь?

— Знаешь, поговаривают, что я объявлен вне закона в Арендии.

— То есть?

— Корона назначила цену за мою голову, — выдавил молодой человек. — Довольно приличную. Гарион невольно рассмеялся.

— Настоящий друг не стал бы смеяться над несчастьем, — обиженно протянул Леллдорин.

— И все это ты успел натворить за одну неделю?

— В принципе это не моя вина, Гарион. Так уж получается, и ничего не поделаешь. Как ты думаешь, леди Полгара очень рассердится?

— Я поговорю с ней, — успокоил Гарион своего эмоционального друга. — Может, ей с Мендорелленом удастся уговорить короля Кородаллина уменьшить цену за твою голову.

— А правда, что вы с сэром Мендорелленом расправились с мергом Нечеком и его приспешниками в тронном зале Во Мимбра? — неожиданно спросил Леллдорин.

— Молва чуть преувеличивает, — ответил Гарион. — Я вывел Нечека на чистую воду, а Мендореллен вызвал его на дуэль, чтобы доказать, что я прав. Люди Нечека набросились на Мендореллена, и пришлось взяться за оружие Бэйреку с Хеттаром. На самом деле Нечека убил Хеттар.

— Ты настоящий друг, Гарион.

— …Здесь? — удивленно спросил Бэйрек. — Что она здесь делает?

— Она приехала с Исленой и со мной, — ответил король Энхег.

— Она…

— Твой сын с ней… и твои дочери тоже. С его появлением она переменилась.

— Как он выгладит? — живо спросил Бэйрек.

— Здоровый рыжий чертенок, — рассмеялся Энхег. — А когда захочет есть, то слышно за милю.

Бэйрек улыбнулся довольно глупо.

Когда они преодолели последние ступеньки длинной лестницы и очутились на площадке перед большим залом, то увидели двух розовощеких девочек с рыжими волосами, которые нетерпеливо прыгали на месте.

— Папа! — закричала та, что была младше, и бросилась к Бэйреку. Огромный мужчина подхватил её и крепко поцеловал. Вторая девочка, годом старше, важно подошла к отцу, который взял её тоже на руки и поцеловал.

— Мои дочери, — представил Бэйрек девочек стоявшим рядом. — Это Гундред. — Он пощекотал пушистыми усами лицо старшей девочки, и та довольно засмеялась. — А это малютка Терзи, — добавил он, с нежностью глядя на меньшую.

— У нас появился братик, папочка, — серьезно доложила старшая.

— Что ты говоришь! — удивленно воскликнул Бэйрек.

— Ты уже узнал! А мы думали, что будем первые, — протянула Гундред и надула губы.

— Его назвали Унрак, и у него рыжие волосы… как у тебя, — сказала Терзи, — а бороды пока что нет.

— Я думаю, со временем появится, — усмехнулся отец.

— А еще он много кричит, — заявила Гундред, — и потом у него нет зубов.

Широкие ворота райвенской цитадели распахнулись, и показалась королева Ислена в темно-красном плаще, сопровождаемая очаровательной светловолосой мимбраткой и Мирел, женой Бэйрека. Мирел была одета во все зеленое и в руках держала завернутого в одеяло малыша. Её лицо светилось счастьем и гордостью.

— Приветствую тебя, Бэйрек, граф Трелхеймский и мой муж, — произнесла она официально. — Таким образом, я выполнила свой высший долг. — Она протянула ему сверток. — Прими своего сына Унрака, наследника Трелхейма.

Взволнованный Бэйрек опустил девочек на землю, приблизился к жене и взял протянутый сверток. Очень осторожно, дрожащими пальцами отвернул одеяло и увидал лицо сына. Гарион заметил, что у ребенка точно такие же ярко-рыжие волосы, как у отца.

— Приветствую тебя, Унрак, наследник Трелхейма и мой сын, — пророкотал Бэйрек, целуя младенца в обе ручки. Мальчик заулыбался, вцепился руками в бороду и с головой зарылся в ней, как щенок.

— У него крепкая хватка, — сказал Бэйрек жене, морщась и освобождая бороду.