Ярослав Коваль - Могущество и честь

Во дворце без привычки запросто можно было заблудиться. По счастью, нас с Ниршавом прямо на выходе перехватили слуги, они же помогли отыскать комнаты, спешно подготавливаемые для каждого из гостей. В моей только-только поднималась кутерьма, бойкий и весёлый водоворот уборки. Статная, но при этом потрясающе полная величавая дама решительно распоряжалась тремя служанками, стелившими свежее бельё на постели, опускавшими завёрнутый балдахин, раскладывавшими салфетки, полотенца, расставлявшими цветы — и моей демоницей Машей.

Увидев её, я в удивлении задержал шаг, она же только заулыбалась, разворачивая яркую бордовую скатерть над столом, и движения её стали томно-неспешными. Соблазняющими.

— А ну, живее давай! — окрикнула её распорядительница и царственно повернулась ко мне. Поклонилась, словно вельможе. — Приветствую господина офицера. Ванна скоро будет готова, прохладительные напитки сейчас подадут. Если что-нибудь понадобится, пусть господин офицер сообщит кому-нибудь из прислуги. Все вещи господина офицера, которые ещё не были сюда доставлены, будут принесены не позже вечера.

— Благодарю.

— Господин наверняка желает перекусить с дороги. Эй, давай принеси что-нибудь с кухни! — надменно велела дама моей демонице. Та немедленно повиновалась, словно и не была ещё совсем недавно полновластной правительницей области, а всегда трудилась в режиме: «подай, принеси, пошла вон».

Здорово её тут успели отдрессировать.

Ванная комната, отделанная плитками тёплого, но при этом красивого, как мрамор, камня, показалась мне верхом роскоши. Сама ванна размером с небольшой бассейн была утоплена в пол, в воду можно было скользнуть с удобством.

Какой отрадой стала для меня тёплая ароматная вода, куда теперь ничто не мешало без спешки погрузиться, понежиться в ней, смакуя напитки из охлаждённого сока или местный «шоколад» со сливками! Не смущало даже то, что рядом крутилась и Маша, и ещё одна служанка, человек. Вот только при ней из воды вообще как-то не хотелось вылезать.

— Я могла бы нырнуть к тебе, — мурлыкающе предложила демоница.

— На фиг. Я только расслабился… Напрягаться категорически неохота.

Она выпятила нижнюю губу.

— Я уже столько времени без мужчины. Здесь от чужой собственности шарахаются, как от самой смерти. Ты меня присвоил, так хоть порадуй!

— Отстань.

— Вот как? — она провела ладонями по телу, изогнулась и сбросила с плеч длинную рубашку — только это и было на ней надето. — Я ведь могу сейчас попробовать развлечь себя сама. Может, хоть полюбоваться захочешь, если уж лень одолела?

— Машка, прекрати, — рассмеялся я, чувствуя, что лень стремительно сдаёт позиции. Вместе с общей расслабленностью. И, поскольку, проигнорировав моё требование, демоница явно собралась приступить к делу, похлопал ладонью по краю ванны. — Ладно, иди сюда.

Её гибкое податливое тело впервые было мне по-настоящему приятно. А ещё радовало то, что она — не человек, и потому с ней всё предельно просто. Не надо портить удовольствие соображениями морального порядка или просто рассуждениями о перспективах наших отношений. Вообще перспектив как таковых и нет. Просто отношения будут продолжаться ровно до того момента, пока мне это будет угодно.

Проводя пальцами по её шее, я подумал, что, наверное, даже смогу убить её и едва ли потом стану по этому поводу страдать. Ведь она — не человек, несмотря на всю свою внешнюю антропоморфность. Я понял, что очень сильно изменился.

— Господин офицер, стол накрыт, — проговорила служанка, заглядывая в ванную комнату с комплектом свежего нательного белья в руках. Видимо, для меня. Демоница, не смущаясь, приподнялась, чтоб посмотреть на девушку, и, кажется, даже с интересом. Да что там — служанку тоже смущение не терзало. Естественно, у них тут своя мораль и понятия о приличиях.

К моему облегчению, положив бельё, девчонка ушла.

— Тебя здесь нормально кормили? — спросил я Машу.

— Вполне. Проблема была в другом.

— Это я уже понял. Учти, если моя супруга будет против твоего нахождения здесь, я от тебя избавлюсь.

— С чего ей быть против?

— Не знаю.

— А если она не выживет в этой вашей войне? К примеру?

— На тебе не женюсь, не надейся. А если сделаешь Моресне что-нибудь, убью с особой изобретательностью.

— Очень надо. Я от тебя хочу только секса. Остальное оставь себе. Вместе со своей женой.

— Кормить тоже не надо?

— Кормишь ведь не ты.

— Если поселишься в моём доме, будешь есть мой хлеб. Или не мой.

— Это если твоя жена согласится?

— Именно так.

Демоница молча пыхтела несколько секунд.

— А какая она — твоя жена?

— Моя жена? — я задумался. — Нежная. Милая. Очень красивая.

— Странные вы, люди… Зачем связывать себя с кем-то одним?

— Чтоб прилепиться к жене своей, и чтоб стали двое одна плоть.

— А что, — помолчав, спросила она, — одному страшно?

— Глупая ты, — я тоже помолчал. — Вот думаешь, если один человек сольётся душой с другим — получится двое? Нет. Получится целый мир. Пространство чувств, мыслей и переживаний, которые никогда не исчерпать.

— Как-то это слишком… бредово.

— Понятное дело, у демонов другие устремления.

И дальше мы продолжали в молчании.

Потом так же в молчании, выбравшись из ванны и одевшись, дегустировали закуски, предложенные мне местной прислугой. Сперва их и трогать-то не хотелось — уж больно красиво было уложено, жаль нарушать гармонию. Потом как-то само пошло, и в конце концов я опустошил все три блюда, лишь с большим запозданием обнаружив, что объелся вусмерть.

Демоница нежилась на ковре у меня в ногах.

— Хочу получить максимум от тебя, пока ты здесь, — заявила она. — Ты ведь ненадолго?

— Видимо, ненадолго. Война всё-таки…

— Война — это обычное дело. И для наших, и для ваших. Странно, что ты к ней ещё не привык, ты же воин.

— Почему не привык?

— Так говоришь об этом… Словно о катастрофе.

— В том формате, в каком война сейчас разворачивается в Империи, она несомненно становится катастрофой. А большинство местных пока ещё даже не осознают всех масштабов этой катастрофы.

— А ты один осознаёшь. Уникум.

— У меня опыт на сей счёт побогаче. Да и вообще — он другой.

— Да, — она приподнялась, разглядывая меня, будто музейную редкость. — Ты совсем другой. Непривычный. Никто из местных не стал бы со мной разговаривать, спорить…

— А тебе нравится, что я с тобой разговариваю?

— Конечно, нравится. Любой разговор открывает твои уязвимые места. Знание о них мне может очень пригодиться.