Иван Казаков - Лабиринты забытых дорог

Путешественники вбежали в «дом» и Амела, стуча зубами, спросила:

— Что жечь‑то будем? Дров нет. Леса нет. Одна трава и то под снегом!

— Вы можете колдовать! – сжав клацающую челюсть сказал Нед – я сейчас скажу вам заклинание нагрева камня – сумеете? Если не сумеете – нам конец.

— Мда – печально заметил Голова, всё время тащившийся позади обледенелых людей – мне будет тоскливо лежать тут тысячи лет. Замечу, если кто забыл – вот этот чёрный остолоп якобы колдун! Если не врёт, конечно. А на шее у него амулет с полным зарядом.

— Давай сюда! – рука Неда уцепила за один из амулетов, но чернокожий решительно схватился за него сам:

— Я сделаю! Отойдите!

Нед молча кивнул и отступил назад. Чернокожий замер на месте, выпрямился, и воздев руки вверх вдруг завопил что‑то визгливым голосом на неизвестном языке. Затем сделал пасс в сторону одной из огромных глыб, и вдруг в уши ударил гул, рёв. Снег, падающий на камни зашипел и мгновенно испарился, а тот, что лежал на полянке, стал таять, оставляя после себя лужи, тут же закипающие и превращающиеся в пар.

И немудрёно – огромная глыба раскалилась добела, едва не спалив путешественников, как если бы они попали в очаг для готовки на вертеле.

Спасла их мгновенная реакция – они отпрыгнули назад на несколько шагов до другой глыбы, но даже там жар был таков, что их одежда стала раскаляться, будто её поджаривали на огне.

— Вот! – удовлетворённо сказал чернокожий, поворачиваясь к сияющей глыбе разными боками – теперь согреемся.

— Ты с ума сошёл, что ли? Чуть не спалил! Предупреждать же надо! – проклацала Амела трясущейся челюстью – я чуть не поджарилась!

— Да я сам не ожидал – виновато сознался чернокожий колдун – никогда этим заклинанием не пользовался. Меня дедушка ему обучил, говорит – оно древнее, совсем древнее. Его боги дали людям, чтобы те могли согреться, если рядом нет дров. Я тогда смеялся – зачем мне в нашем климате такое заклинание? И вот… спасибо дедушке.

— Спасибо – кивнул Нед и приказал – раздевайтесь! Да, да – все раздевайтесь!

— И я? – жалобно пискнула Амела.

— И ты! Снимайте с себя все! Выжимайте! Если мы не просушимся – худо будет. Глыба большая, остывать будет долго, но на таком ветру – не знаю, на сколько её хватит. Снимай, снимай! Сейчас не до стыдливости! – прикрикнул он на девушку, нерешительно взявшуюся за крючки рубахи – отжимаем вещи и сушим. Трава уже высохла – подходим как можно ближе. Надо выпарить из нас холод. Принцу помогите – он без сознания.

Через пять минут все стояли голыми, как младенцы и старались не смотреть друг на друга. Впрочем – и не до того было. Вид серо–синих тел не располагал к каким‑то любовным позывам.

Одежда выжата, развешана на рукоятях мечей, воткнутых в землю как можно ближе к раскалённой скале, лежащий без сознания посиневший Бордонар тоже раздет и передвинут туда, где земля уже оттаяла и высохла от жара. Часть одежды в руках – на мечах не хватило места.

Амела стыдливо потряхивает перед огнём кружевными трусиками, чтобы скорее высохли и старается не смотреть по сторонам, хотя Нед видит, как её глаза косятся то на одного, то на другого члена команды, особенно на чернокожего, чем‑то её особенно заинтересовавшего. Тот оттаял, и скаля зубы откровенно рассматривает Амелу, вначале неловко съёжившуюся, потом плюнувшую на стыд и поворачивающуюся к камню то одним, то другим боком, то передом, то задом – с одной стороны поджаривает, с другой леденящий холод, так что тактика «жареной дичи» подходит для этого случая как нельзя лучше.

Бордонара тоже время от времени поворачивают, как тушку козла, запекающегося на вертеле, и по мере снижения температуры скалы его приходится передвигаться всё ближе и ближе.

Все молчат. После реальной угрозы погибнуть — не до слов. Ладно там погибнуть в бою, но бесславно умереть на морском берегу и стать добычей падальщиков–лис, это уже слишком, запредельно.

Чернокожий принц грустно щурится, глядя на красный от жара обломок скалы, и что‑то себе думает, видимо проклиная тот день, когда он встретил эту странную группу. По крайней мере — Неду кажется, что тот думает именно так.

Демон- Голова висит в воздухе, спустив до земли огромные иллюзорные руки. Он тоже молчит, будто чувствуя настроение людей и не лезет – начнёшь что‑то говорить, людям не понравится, и снова упрячут его в узилище, в медальон на шее Неда. А там скучно. Потому, как всякий разумный демон он не собирается глупо рисковать, и лишь с удовольствием разглядывает живописную группу, особенно Амелу. Она выглядит забавно на фоне голых мужчин.

Тишину нарушил Харалд:

— Ну что же, мы в очередной раз спаслись из дерьма, в который нас засунул принц. Теперь – другой принц. Как ни принц – так одни проблемы… Итак — каковы наши планы? Что делаем? Нед?

— Пока что сушимся досуха, отогреваемся. Потом будем думать. По моей прикидке этой глыбы хватит до утра… наверное. Надеюсь. Что мы имеем – одежду, мечи… и все, в общем‑то. Наши мешки валяются на берегу. Там деньги, письмо Совета, запасное белье. Мешки кожаные, водонепроницаемые, так что с письмами скорее всего ничего не случилось. Другой вопрос – где мы? По такому холоду мы не сможем дойти до селений ардов, а если дойдём без мешков, без свитков Совета – придётся драться. И даже если мы поубиваем всех в селении, любви ардов это нам точно не прибавит. И с информацией по драконам будет туго. Кстати, Голова, ты обещал рассказать нам про драконов – расскажешь?

— Интересно – как я могу отказать хозяину? – хмыкнул демон – ну а что драконы… ну – драконы. Летали, орали, пламенем кидались. В армии служили. Вредные твари, надо вам сказать! Не полюбит драконьего погонщика – чик! Ам! И нет у того головы.

— Что, людей ели?! – вздрогнул Амела и ненароком прижалась к Неду. Нед слегка вытаращил глаза и отслонился от девушки, со стыдом чувствуя, как кровь приливает у него к неким частям тела.

— Нет, не ели. Откусит и выплюнет. Их и так нормально кормили, чтобы они не жрали всякую гадость вроде людей. Хозяева держали их как домашних животных, они их и создали в своих колдовских лабораториях. Говорили, что в этих зверях души людей. Я, кстати, верю, что так и есть. Помню прохожу мимо одного, он как раз приземлился на площади, там, где приземлялись все драконы, так вот он кааак глянет мне в глаза, как рявкнет, как зашипит: «Куда, мать–перемать понёс мешок! Ну‑ка оставь! Сейчас я тебе, осел… ., голову откушу!» Я и бросил мешок. Еле ноги унёс.

— А что, они людей грабили? – с интересом осведомилась Амела, снова невзначай прижимаясь к Неду гладким тёплым бедром – зачем он у тебя мешок отнял?