Записки охотника из Паутины - Серж Юрецкий

просто не могли не искать. А я не слишком-то полагался на экспериментальный путающий следы артефакт маэстро Чучбея. Как-то не привык доверять тому, что парят за три гроша с комментарием: я, собственно, его ещё не проверял, но по идее должно работать.

Утром третьего дня собрался в путь. Князь князем, но оставался ещё один тип, напрямую виновный во всём случившемся. И спокойно спать, зная, что эта мразь где-то жрёт, пьёт и радуется жизни, я не мог. И если, не обнаружив Шейри вместе со всеми в камере, я ещё не был до конца уверен в его виновности, то после рассказа Чаки всё сошлось. Потому что Шейри был с ними до последнего, а потом вдруг исчез. И кстати, по его версии, в нашей с ним ссоре всё было с точностью до наоборот.

Так что, несмотря на слабые протесты Чаки, а так же попытки прихрамывающего Дихи увязаться следом, я ушёл один.

Я понятия не имел, где искать мерзавца, но жажда мести - острая, как запах свежей крови - вела вперёд. Мне пришлось дойти аж до столицы, где этот тип прекрасно проводил время в обществе кувшина вина и пары продажных девиц., Конечно, стоило бы подождать, пока он выйдет на улицу, но зачем? Всё можно решить на месте!

Я пересек зал, подошёл к Шейри со спины, положил на плечо руку. Он поднял голову, сфокусировал взгляд, скривился.

- Ты! Гляди, живучий...

Я кивнул на дверь.

- Выйдем?

- Не хо-очется, - лениво протянул он.

- Значит, прирежу тебя прямо здесь.

В руке, как по волшебству, оказался длинный охотничий нож, до того прятавшийся в рукаве: дешевый фокус, зато эффектный.

Шейри раванулся, свалил стул - я еле успел отпрыгнуть - и с неожиданной для пьяного ловкостью, вскочил на стол.

- Стража! - заорал он. - Стража! Держи душегубца!!!

Страже в этом притоне взяться было неоткуда, но народ вокруг зашевелился, головы повернулись в нашу сторону. И то, когда ещё такая забава выдастся?!

Шейри выхватил меч, и теперь, по его собственному мнению, находился в куда более выгодной позиции.

- Ну, давай! - Завопил он с пьяной бравадой, - Режь меня! Не достанешь!

Он взмахнул мечом, пошатнулся, спрыгнул со стола, намереваясь разрубить меня в полёте. Я отступил на шаг, и придурок, не удержав равновесия, некрасиво раскорячился на полу.

Из зала раздались смешки.

- Вставай, - приказал я. - Пошли.

Он поднялся, выставил вперед подбородок.

- Честный поединок! - выкрикнул с вызовом.

- Честный? - прошипел я и, шагнув вперёд, резким ударом ножа выбил меч из его руки. - Честный? - Мой кулак впечатался ему в челюсть. - Ты честно поступил, предав товарищей? - Ещё одни удар, в живот. - Ты честно продал ту, что тебе верила?

- Она - моя сестра! - выкрикнул с обидой Шейри. - Я в своём праве!

Я ударил ещё - ногой и с разворота.

В праве. Твою мать! Действительно, в праве! В отсутствии родителей, старший брат имеет все права на жизнь и честь сестры. Дикое варварство, но так оно и есть. Что ж, пусть я не могу изменить обычаи, но мерзавца это не спасёт.

И ещё удар, и ещё. Шейри, конечно, пытался сопротивляться, только нет у него за плечами ни десяти лет занятий карате, ни школы боя КС. Я свалил его на пол и продолжил бить - ногами по голове, по почкам - под свист и улюлюканье толпы.

Когда багровая пелена ярости спала, и я, тяжело дыша, остановился, в бесформенной, окровавленный куче мяса под моими ногами вряд ли можно было опознать человека.

Я развернулся и пошёл на выход. Народ торопливо расступался, освобождая дорогу. Даже предполагать страшно, как я в тот момент выглядел...

Я ушёл в Паутину, едва переступив порог заведения, и весь следующий месяц беспробудно пил, благоразумно стараясь держаться подальше от Кардваша и Патруля. Так мерзко мне ещё не было. Месть... Убийство Шейри не принесло облегчения. Наоборот, осталось чувство чего-то липкого и несмываемого, въевшегося не в кожу - в душу.

Ничейная Зона огромна, и поиски человека в ней - занятие практически безнадежное, но если задаться целью... Чака объявился в самый разгар пьяной драки, стремительно перероставшей в поножовщину, в которой я принимал самое непосредственное участие. Бесцеремонно помахав внушительным топориком перед мордами моих противников, Чака, как нашкодившего кота, прихватил меня за шкирку и потащил на выход из притона.

В себя я пришёл уже в "Веселом Роджере", где Доро, незлым тихим словом поминая всех моих родичей до седьмого колена, влил в это не вяжущее лыка тулово порцию своего термоядерного "Горлодера". Дым из ушей, ощущение, что глотнул ртути - и я трезв как стеклышко.

- Снова баба? - неодобрительно поинтересовался старый разбойник. - Ничему жизнь не учит!

Доро ушёл, мы остались вдвоём с Чакой. Я уставился на него с неприкрытым вызовом: давай, мол, ещё ты расскажи! Но он молчал, кряхтел, пыхтел, сгибал и разгибал ложку...

- Тайша спрашивает о тебе, - сказал он наконец. - Каждый день спрашивает.

Горло перехватило.

- Она... как? - спросил хрипло.

- Уже хорошо. Всё зажило, дичиться перестала... Вот, взяла с меня слово, что обязательно тебя приведу.

Я резко кивнул.

- Подожди полчаса. Хоть побреюсь, что ли.

****

Я чувствовал себя дурак дураком, топчась во дворе вдовушкиного дома с букетом ромашек в руках. В мире заканчивалась весна, с вишен опадал последний цвет, усталая изумрудную траву белыми, похожими на снег лепестками.

Тайша появилась на пороге - ещё более хрупкая, чем я её помнил, в простом, подпоясанном плетеным шнурком крестьянском платье, с собранными в косу волосами.

- Арчи! - Она бросилась ко мне, но остановилась, не дойдя пары шагов. На серьезном, повзрослевшем личике - нерешительность и тревога. - Ты пришёл...

- Пришёл, - я протянул ей букет. - Вот. Это тебе.

Она взяла цветы, поднесла к лицу, улыбнулась.

- Такие красивые...- она подошла ближе, протянула руку, провела пальчиками по моей щеке. - Спасибо, Арчи! Ты спас меня... нас... Диха рассказывал.

- Диха мог бы и промолчать, - отозвался с нотками недовольства.

Мне не нужна её благодарность. Мне нужен ее смех - веселый и беззаботный, такой как раньше. И сияние её глаз, и то безграничное доверие, с которым она прижималась