Эления - Дэвид Эддингс

просить вас о правосудии, но я сама выбью правосудие из тела того, кто убил моего отца. Я всего лишь слабая женщина, но у меня есть рыцарь, человек, который по моему приказу найдет это чудовище Энниаса, если даже этот зверь будет прятаться в геенне огненной. Энниас будет стоять передо мной. Я клянусь в этом всем вам, и даже еще не рожденные поколения будут содрогаться при мысли о той участи, что постигнет этого негодяя. Нашей святой матери Церкви не стоит мараться и затруднять себя, свершая правосудие над этой мерзостью. Церковь — благородна, сострадательна, а я — нет.

— Вот и все королевское послушание пред лицом Церкви, — подумал Спархок.

Элана опять замолчала, задрав кверху свое гордое юное личико, которое ничуть не портило появившееся на нем выражение мстительной решимости.

— А что вы решите по поводу этого? — наконец спросила Элана, повернувшись прямо на укутанный в черное трон Архипрелата. — Кому присудите вы это роскошное кресло, ради которого Энниас собирался весь мир потопить в крови? Кому достанется сей великолепный предмет? Потому что я не ошибусь, друзья, если скажу, что это самое обыкновенное кресло, сделанное, правда, из чистого золота, из-за чего весьма тяжелое и к тому же, думаю, не слишком удобное. Кого обяжете вы взять на себя ту тяжелую ношу заботы и ответственности, что прилагается к этому креслу, и которое вашему избраннику придется нести на своих плечах в самые черные дни для нашей святой матери? Без сомнения, он должен быть мудрым; но все патриархи Церкви мудры. Он должен быть смел, но разве можно хоть кого-нибудь из вас упрекнуть в трусости? Он должен быть хитер и проницателен, но не путайте это с мудростью. И прошу, вспомните о том, что ему придется столкнуться с гением лжи — не с Энниасом, хотя тот и лжив, не с Оттом, погрязшим в собственном зле и разврате, но с самим Азешем. У кого из вас достанет силы, хитрости и воли, чтобы противостоять этому исчадию ада?

— Что она вытворяет? — сдавленным шепотом произнес Бевьер.

— Разве не понятно, сэр рыцарь, — довольно проурчал Стрейджен. — Выбирает нового Архипрелата.

— Но это просто смешно, — задохнулся Бевьер. — Архипрелата выбирает Курия.

— Сейчас, сэр Бевьер, они выбрали бы и вас, стоило бы ей только указать в вашу сторону своим маленьким розовым пальчиком. Посмотрите на них. Теперь она держит в своих хрупких руках всю Курию.

— Среди вас есть воины, почтенные патриархи, — продолжала Элана, — люди из стали и доблести, но сможет ли вооруженный Архипрелат противостоять хитрости и коварству Азеша? Среди вас есть теологи, люди высочайшего ума, которые смогли бы прочитать мысли самого Господа, но сможет ли такой человек, ведомый божественной справедливостью, сразиться с мастером обмана? Есть среди вас и поднаторевшие в законе и делах Церкви. Есть сильные и смелые. Есть благородные и сострадательные. Если бы мы могли выбрать всю Курию целиком, чтобы она направляла нас, мы стали бы непобедимыми — и ад не смог бы распахнуть свои ворота. — Элана слегка пошатнулась и поднесла дрожащую руку к глазам. — Простите меня, — произнесла она слабым голосом. — Последствия отравления ядом этой змеи Энниаса еще дают о себе знать.

Спархок готов был сорваться с места.

— Ох, Спархок, сядь и успокойся, — сказал ему Стрейджен. — Ты испортишь ей все представление, если побежишь туда. Поверь мне, она прекрасно себя чувствует.

— Нашей святой матери необходим надежный защитник, — утомленным голосом продолжала Элана. — Человек, воплощающий в себе достоинства всей Курии, и я думаю, все вы в глубине души знаете, кто этот человек. Да придаст вам Господь мудрости, да снизойдет на вас откровение Божие, чтобы обратили вы взоры свои на того, кто в своей скромности и сейчас находится среди вас, протягивая вам свою благородную руку. И, возможно, патриарх этот даже и не ведает в своем самоуничижении о том, что сам Бог говорит его устами. Поищите его в своем сердце и возложите на него эту ношу, ибо только он может стать нашим защитником. — Элана снова покачнулась, ее колени задрожали, и она поникла как цветок.

Король Воргун, с глазами, полными слез, благоговейно подхватил ее на руки.

— Отличная сцена, — с восхищением сказал Стрейджен и ухмыльнулся.

— Бедный, бедный Спархок, — сказал он. — У тебя, знаешь, нет шансов.

— Стрейджен, ты заткнешься?

— О чем все это было? — озадаченно спросил Келтэн.

— Она только что выбрала Архипрелата, сэр Келтэн, — сказал ему Стрейджен.

— Кого? Она не назвала ни одного имени!

— Вы еще не поняли? Она очень осторожно отмела остальных претендентов. Остальные патриархи знают, о ком идет речь, и они выберут его, как только кто-нибудь осмелится назвать его имя. Я бы произнес его, да не хочу портить вам впечатление.

Король Воргун понес Элану, которая, казалось, потеряла сознание, к бронзовой двери, скрывавшую одну из боковых комнат за стенами палаты.

— Иди к ней, — сказала Сефрения Миртаи. — Постарайся ее успокоить. Она сейчас в слишком веселом настроении. И не пускай обратно короля Воргуна. Он может что-нибудь ляпнуть и все испортить.

Миртаи кивнула и убежала.

Палату заполнили жаркие разговоры. Страсть Эланы зажгла всех. Патриарх Эмбан сидел застыв и раскрыв в изумлении глаза. Потом он широко ухмыльнулся, прикрыл рот рукой, и расхохотался.

— …несомненно ведомая рукой Господа, — говорил один монах другому.

— Но женщина? Стал бы Господь говорить устами женщины?

— Пути господни неисповедимы, — благоговейно ответил другой монах. — И непостижимы для человека.

Патриарху Долманту с трудом удалось утихомирить воодушевившихся патриархов.

— Братья мои и друзья, — сказал он. — Мы, конечно, должны простить королеве Элении ее эмоциональный всплеск. Я знаю ее с детства, и, уверяю вас, обычно она вполне владеет собой. Как и сказала она сама, последствия отравления еще проявляются, и влияют на ее рассудок.

— Бесподобно! — со смехом сказал Стрейджен Сефрении. — Он даже и не подозревает.