Дмитрий Щербинин - Край

Вот нажала на кнопку. Загорелась красная кнопка, показывающая, что излучатель работает на полную мощность. Однако, нечто продолжало двигаться.

— Ну что тебе надо? А? — голос Мэрианны дрожал, казалось, что она вот-вот разрыдается.

А можно ли было предположить такие интонации в боевой, деловитой Мэрианне Нэж три месяца назад, когда «Спаситель» стартовал с Нокта?

— …Уходи, нечисть проклятая… уходи… — бормотала Мэрианна, вновь и вновь нажимая на кнопку излучателя.

Но — всё тщетно: нечто продолжало извиваться на полу.

А потом словно ветер дунул, и тёмный купол слетел.

Теперь отчётливо можно было разглядеть лежащее на полу…

Это был кокон — толи пластиковый, толи деревянный, но уже тронутый тлением и разлагающийся. А рядом с коконом лежала фигурка киноактрисы Мэрианны Ангел — она извивалась, шипела, щёлкала зубами, и пыталась дотянуться до Мэрианны Нэж. Из приоткрытого рта Мэрианны Ангел вырывался раздвоенный змеиный язык.

Мэрианны Нэж вскочила с кровати, и, прижимаясь к стене, прошмыгнула к столу. Дрожащими руками начала открывать нижний ящик стола. Но что-то в ящике застряло, и он никак не хотел открываться.

Между тем, Мэрианна Ангел поползла к Мэрианне Нэж. Их разделяла пара метров, когда Нэж, наконец-то, раскрыла ящик, и выхватила из него нож. Обернулась к Ангел, и взвизгнула:

— Не приближайся!

В верещании Ангел отчётливо прозвучали слова:

— Эван мой!

Затем её рот широко раскрылся и из него выпрыгнуло пятнадцатисантиметровое насекомое, это при том что в самой этой Мэрианне Ангел было не более пятидесяти сантиметров.

Нэж всегда, с самого раннего детства, испытывала отвращение к насекомым, ну а это было особенно мерзким. Оно попало на голую ногу Нэж, начало вгрызаться в неё.

Нэж ударила по насекомому ножом, и… пронзила и его и свою ногу. Мэрианна Ангел застрекотала громко, насмешливо, с торжеством, и начала таять…

Не прошло и пяти секунд, как и насекомое и Мэрианна Ангел бесследно исчезли. А вот рана на ноге Нэж осталась — причём рана весьма глубокая. Кровь серпантином стекала по её ягодице, и уже разливалось лужицей по полу…

Нэж отбросила перепачканный нож, а сама проковыляла к висевший на стене аптечке, достала из неё лечебную жидкость и, морщась от боли, смазала рану. Кровотечение прекратилось, но шрам остался.

Мэрианна опустилась в кресло и, обхватив голову руками, плачущим голосом спросила у невидимого собеседника:

— Что творится на этом корабле?!

— Тебя интересует, откуда берутся эти "существа"…, - проговорил Задор Сэйдж. — Но неужели ты не заметил, что они не существуют? Они — только порождение вашего сознания.

— Да, конечно, я это заметил. Они не могут сами причинить физического вреда, но их появление всегда столь неожиданно, столь болезненно, что их потенциальная жертва сама себе может навредить…

— Тоже верно. Но я же уже говорил тебе, что нельзя было воздействовать на мозг Существа тем излучателем. Сообщаю тебе это не как Задор Сэйдж, а как представитель Существа…

— Ну да, да — это я тоже уже давно понял… Но неужели Существо не может остановить этот процесс?..

— Нет. Не может. И дело не в том, что оно заморожено. Просто вырвавшаяся при излучении энергия образовало новое Существо, независимое от того, замороженного Существа.

— Вот так новость! И где же это новое Существо прячется?

— В вашем подсознании…

— Да уж — хорошее местечко! То есть, оно — в подсознании каждого из участников экспедиции?..

— Ведь кошмары приходят к каждому из вас. Значит, в подсознании каждого.

— Но почему именно кошмары?.. Ведь каждый человек, также как и каждый мир, состоит из тёмной и светлой половин. Почему не может появиться образ из позитивной части моего сознания?

— Потому что само это новое Существо тяготеет к тьме и к ужасу…

— Но почему оно к ним тяготеет?

— А ты вспомни, при каких обстоятельствах оно появилось. Боевой робот застрелил Задора Сэйджа, ты сам был взбудоражен. Тобой управляла не любовь, не стремление к чему-то хорошему, а чувства озлобленности, напряжения, паники. Вот от этих чувств и начало кормиться только что вырвавшееся на волю Существо…

— Да. Я заметил. Если пытаемся представить что-нибудь хорошее, светлое, так это забывается.

…Вот вчера у меня вышла ссора с Мэрианной Нэж. Уж и не помню, с чего началось. Но разгорячились мы не на шутку, едва в рукопашную друг на друга не бросились. Тогда и вырвались у меня слова про Мэрианну Ангел — выпалил я, что Ангел была первой, настоящей моей любовью, что именно из-за стремления к ней попал я на Нокт… Мэрианна Нэж хмыкнула, и ответила, что это ей уже давно было известно, так как я — личность примечательная, и законники плотно за мной следят… И всё же, как я понял, мои слова больно задели Нэж. Она, вроде бы и помирилась со мной, и даже спали мы вместе, а уверен — неприязнь к Мэрианне Ангел терзает её сердце. Я уверен, что из этих неприязненных чувств появится очередной монстр — подобие Мэрианны Ангел…

— Ты совершенно прав, Эван.

— Вот я и опасаюсь: как бы Мэрианна Нэж не навредила себя.

— Поддавшись эмоциями, может навредить себе любой участник экспедиции.

— Но ведь есть же какой-то способ, чтобы изничтожить это тёмное Существо.

— Конечно, и ты его прекрасно знаешь…

— Какой же?!

— Гнать от себя тёмные, негативные чувства. Представлять только хорошее, жить в любви, тогда и не будет пищи для тёмного существа.

— Эх! А я думал — что-нибудь новенькое скажешь. То, что ты сейчас говоришь — я уже слышал. Но как избавиться от тёмных чувств не знаю…

— Думай. Ищи пути. Ведь ты герой…

Начался четвёртый месяц от старта с Нокта. До прибытия к скорлупе мироздания оставалось ещё два месяца…

Капитан Сан-Тар IV собрал всех участников экспедиции в кают залу. Вышел к ним в чёрной, не поглаженной одежде и с лицом помятым, несчастным, болезненным. Такие же лица были и у других участников экспедиции. А двоих участников экспедиции вообще не было — они не выдержали каждодневного появления призрачных монстров, сошли с ума и, по приказу Сан-Тара IV были усыплены, и помещены в герметичную камеру…

Именно с этих двух участников экспедиции и начал свою речь Сан-Тар IV:

— Тредор Канф и Джоз Азон выброшены за борт "Спасителя"…

Слышен стал ропот, возгласы изумления, испуга, негодования.

— Тихо! — взревел Сан-Тар IV. — Любые выражения недовольства будут рассматриваться мною как саботаж, и караться по закону военного времени…

Участники экспедиции уже вполне знали крутой нрав своего капитана, знали и то, что у него есть ближайшие помощники, которые по одному жесту Сан-Тара IV готовы применить оружие (остальным участникам было запрещено переносить какое-либо оружие).