Джоэл Розенберг - Достойный наследник

– Пандатавэй?

Возможно, там они все еще в розыске. Взмахом руки Дория отмела его тревогу.

– Я из Длани, Уолтер. Опасности нет, просто мне скоро уходить… – Беспокойство омрачило ее лицо, пальцы легли на его висок. Пальцы ее недвижно лежали на его волосах, потом с них словно сорвались крохотные молнии.

– Сын Карла!

– Да, я…

– Помолчи. – Она закрыла глаза, потом на миг приподняла веки. – Так будет быстрей.

Какое-то время она молчала, глядя вдаль остановившимся взглядом.

– Ясно.

К этим ее новым способностям надо еще привыкнуть, решил про себя Уолтер.

А потом решил начать привыкать сейчас, чтобы избавить себя от заморочки привыкать потом.

– Ты можешь что-нибудь сделать?

Она покачала головой:

– И никто из Длани. Сомневаюсь, что я смогла бы что-нибудь, даже будь это дозволено; чтобы прорвать чары Джейсонова амулета, нужны силы больше моих. Мать смогла бы…

– Но она не станет.

– Не может. Никто из Длани не может тебе помочь. Поверь мне. На всех нас лежит запрет. – Она прикусила губу, коснувшись носа кончиком пальца – жест, который он помнил с давних времен. – Только потому, что я – лишь отчасти Дория Целящая Длань, могу я помогать тебе.

– Дория, я…

Она подняла руку:

– Прошу тебя, старый друг. Я могу немногое. Прошу тебя. Ахира по сю пору куда больше Джеймс Майкл Финнеган, чем я – Дория Перлштейн.

– Ты можешь сделать хоть что-то?

Она облизнула губы раз, другой, потом покачала головой.

– Если нарушу запрет, возможно – если смогу. Но в этом случае я останусь лишь с теми заклинаниями, что у меня в голове – в лучшем случае. Нет… – Она содрогнулась.

Он снова обнял ее, притянул к себе – и на сей раз не стал выпускать.

– Мне не хватало тебя, – прошептал он. До этого мига он не понимал, насколько ему ее не хватало.

Некогда они были любовниками. Нет, что за мрачное слово – они дарили друг другу радость, и в постели, и вне ее: Уолтер – полной мерой, Дория – в той малой степени, какую считала для себя единственно возможной.

Но это было давно.

Теперь в его объятиях была искренняя теплота – но не страсть.

Теплоты будет довольно.

Обвив его руками, она положила голову ему на грудь.

– Единственное, что я могу сделать…

– Да?

– Пожелать тебе удачи. – Она вскинула на него взгляд, лицо ее было мокро. – Это такая малость…

Уолтер всегда был добр к Дории; за что он ее любил, так это за то, что за носимой на людях маской она была так ранима, что он не мог не быть нежным с ней.

– Это очень много, Дория. – Он чмокнул ее в макушку. – Более чем.

Кивнув, она оттолкнула его.

– Ты должен идти. Если вы сумеете отыскать его до встречи с Эллегоном и Тэннети, все будет исправлено. Если нет…

Словно вуаль опустилась на лицо Дории: внезапно оно утратило выражение.

Нет, не так: этот лик больше не был лицом Дории. И на нем было выражение – но отстраненное, ледяное; ничего человеческого не осталось в сухих скулах, тонких губах, пронзительном взгляде.

– Дория? – Он потянулся к ней, но наткнулся на выставленные руки.

– Уолтер Словотский, – произнесла она голосом, который Уолтер, будь его воля, не пожелал бы слышать никогда больше, – ты должен уйти – тотчас. Ты ничего не можешь сделать для этого своего друга.

То был невесомый, но могущественный глас Великой Правящей Матери сестричества Целящей Длани; то, что он исходил из уст Дории, слегка приглушило его – но не намного.

– Уходи тотчас, – повторила она.

– Но…

– Ступай.

На краткий миг сквозь костистую маску проглянуло личико Дории.

– Пожалуйста, Уолтер, иди.

А потом она снова исчезла и место ее вновь заняла Мать.

– Иди. Или мне выгнать тебя?

Ухмылка искривила его губы – но что он мог сделать? Ничего – ровным счетом.

– Я ухожу, – сказал он своему другу, не обращая внимания на занявшую ее тело Мать. – Поцеловал свои пальцы и приложил их к ее губам. – До свидания, старый друг, – проговорил он. – До встречи. И она состоится – клянусь.

Он повернулся и вышел, не оглянувшись.

На закате он присоединился к остальным на грязном постоялом дворе, где они сняли каморку на ночь. По стенам и полу ползали тараканы, а в перекрытиях – Уолтер отчетливо слышал их – скреблись крысы. Они могли бы устроиться и получше – в гостинице, хозяин которой мог позволить себе нанять жреца Паучьей секты, чтобы расправиться с паразитами, – но переборчивость и излишняя брезгливость не вязались с избранными ими личинами купцов.

Он пришел последним. Ахира, полуприкрыв глаза, вытянулся на койке, Эйя и Брен Адахан нависли над расстеленным на полу планом города.

– Всем привет. – То, что голос его звучит как обычно, донельзя обрадовало Уолтера. – Как дела?

– Никак. – Эйя дернула плечом. – А ведь мы обыскали весь город… Что у тебя?

Ахира все-таки что-то учуял.

– В чем дело? Джейсон?…

Уолтер помотал головой.

– Ни следа. Но я видел Дорию.

Гном хорошо скрывал удивление.

– Как она? – Вопрос прозвучал чуть безразличней, чем следовало.

– В порядке. – Уолтер пожал плечами. – Не похоже, чтоб ей было плохо. И не уверен, что кому-то из нас стоит видеться с ней – она, кажется, получила новое назначение и… знаешь, давай поговорим об этом потом. – Ему казалось неправильным обсуждать Дорию перед этими детьми; это касается лишь тех, кто тогда «провалился» сюда – да и то не всех.

Ахира кивнул:

– Договорились. А о нем ты ничего не узнал?

– Я нашел стражника; мальчик говорил с ним, когда въезжал в город. Из его слов можно сделать вывод, что Джейсон уехал дальше. – Словотский пожал плечами. – Мое предложение – с утра пораньше отправиться по тракту на Аэрик. Если он поехал этим путем – мы, возможно, успеем его перехватить до того, как встретимся с Эллегоном.

– Согласен: если мы не поедем на Аэрик, нам придется отказаться от встречи, – сказал Брен Адахан. – Не вижу смысла поступать так без особых причин.

– Эйя?

– Не знаю. – Она повела плечами, и Уолтер, несмотря ни на что, загляделся на продолжение этого движения под рубахой. Не то чтобы он собирался этой ночью заниматься чем-то, кроме сна. Даже если забыть об Адахане, кишащая паразитами комната не располагает к романтике.

– Уолтер и Брен говорят дело, но… – Она тряхнула головой. – Я просто не знаю.

Словотский повернулся к Ахире:

– Решай.

Главной торговой артерией был Аэрикский тракт, но вокруг было несметное множество всяческих дорог и тропинок, и Джейсон мог поехать по любой из них. Черт подери, он мог податься и на север – или просто спрятаться, пересидеть в Венесте, или двинуться через Пустошь к святилищу Длани.