Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

— Вообще-то, Гордий порывался, но его Дурмаш Биг подмышки поймал, — вейла оценила шутку, девчонка-то она не глупая, да и неплохая по большому счету, только слишком уж до Гоши приставучая. — А подстричься подмывало. Было такое желание, но в последний момент волосы жалко стало. Столько лет растила…

— И не вздумай!

— Хорошо, не буду, — Олира непонятно почему вздохнула и протянула парнишке учебник. — Так ты его искал? Я специально один взяла, а то их тут мало осталось. Расхватывают и ученики и просто любопытные, чтобы прочитать.

— Слушай, Луиза, спасибо, конечно. Но не стоило так беспокоиться. У тебя самой-то он есть?

— Гоша, мы же по другому учебнику будем заниматься, — а у парнишки от перенесенного потрясения даже из головы вылетело, что вейла уже на четвертом курсе, а значит ей эта книжка по барабану. — А ты, почему на мое письмо не ответил? Я тебе в июле написала, ждала, ждала ответа, и ни строчки. Совсем не хочешь общаться со мной? И что, интересно, я такого…

— Ну что ты, Луиза! — перебил вейлу Каджи, не совсем искренне возмутившись. А если на чистоту, то совсем неискренне. Но дальше высказался предельно правдиво: — Только я никаких писем от тебя не получал. Иначе обязательно ответил бы…

— Апчхи!!! Е-е!

Они вместе разом повернулись в сторону разносчика заразы. А она невозмутимо забрала с нижней полки парочку из последних учебников по защите от темных сил и поднялась с корточек. Затем шмыгнула носом, мало заботясь о производимом впечатлении, шаркнула по нему рукавом, — имидж что надо, — и сверкнула в их сторону покрасневшими глазами.

— Здравствуй, Яна, — спокойно, но совсем без радости в голосе поприветствовала «соперницу» Олира. — Простыла?

— Привет, — недовольно буркнула близняшка и отдала книги подошедшей сестре. — Да нет, здорова, чего, извини, тебе не хочу желать. Просто у меня сильная аллергия на вранье. А ответ на письмо ты зря ждала. Каджи, — она впервые за все их знакомство назвала друга по фамилии, а не по имени, — совсем неграмотный. Он книжки из-за красивых картинок покупает. У тебя траур? — Янка тонко и ненавязчиво намекнула на цвет волос.

Олира проигнорировала мелкий укол, хотя вейлу так и подмывало ответить нагловатой девчонке, что для нее самой, в таком случае, рождение послужило поводом к трауру. Да и вся последующая жизнь им остается. Но Луиза благоразумно промолчала, вовсе не желая обострять и так натянутые отношения. Просто пропустила вопрос мимо ушей.

Зато Гоша, очень даже любящий читать, да и писать умеющий с минимальным количеством ошибок, посчитал себя несправедливо оскорбленным до глубины души. Он подергал Баретто за рукав и, словно находясь на экскурсии в зоопарке, ткнул в сторону Янки указательным пальцем, правдоподобно изумляясь:

— Смотри, Роб! Оно еще и разговаривает…

Но никто настолько грубую шутку не поддержал. Даже шуткой не посчитали.

Воздух вокруг компании подростков словно наэлектризовался и стал зыбким, уподобясь миражу в пустыне. Ощутимо запахло надвигающейся грозой. Она, конечно же, не засверкала в зале книжного магазина, исчезнув затем в небытие. Но ощущение готовой вот-вот разразиться бурной ссоры, возможно даже с мордобоем, — осталось. И оно витало промеж ребят, собираясь рвануть от малейшего неверного движения, стоит только к нему прикоснуться.

— Меня подруги уже заждались на улице, — первой благоразумно исчезла Олира, оставив после себя легкий аромат фиалки. — Всем пока, увидимся в школе.

Ане повод для бегства не понадобился вовсе. Девчонка просто круто развернулась на каблучках и рванула в сторону продавца, намериваясь немедленно расплатиться за приобретенный товар. А так как торговец находился в прямой видимости места стычки, то желательно было б уволочь его в самый дальний угол магазина, где стояли на полках полулегальные экземпляры книг по черной магии, некромантии, искусству Вуду и прочих оккультных ужастиков. Ради этого можно даже слегка разориться и приобрести какую-нибудь брошюрку. Например, как наслать на отдельных представителей рода человеческого порчу в виде языка такого размера, чтоб его удобно было через плечо перекидывать и так носить. А то, совершенно не думая головой, треплют им на ветру из стороны в сторону, как флагом перед атакой, собирая разрозненные остатки войск.

— Да куда ж она одна-то направилась, неугомонная, — Баретто немедленно сорвался вслед близняшке. — Опасно ведь. А не дай бог нападет кто? Или вдруг заблудится среди стеллажей? Ищи ее потом здесь до утра, а поезд ждать нас не станет…

Они остались на поле боя вдвоем, как Пересвет с Челубеем. Вот только остальное войско уже давным-давно разбежалось по своим улусам и княжествам. Может, и им следовало бы пойти на мировую, пожать друг другу руки, чокнуться на брудершафт. Как же, гордость богатырская, чтоб ей неладно было!

Янка задумчиво и сосредоточенно разглядывала корешки книг, словно они и впрямь ее интересовали, повернувшись к Каджи спиной. Плечи ее покато опустились, сама девчонка слегка ссутулилась, голова чуть склонилась вниз, да и весь ее остальной вид дурным голосом орал о том, что близняшке крайне погано на сердце. Чего уж тут хорошего, когда с умно-заинтересованным видом пялишься на невзрачную обложку монографии «Вероятностные эволюции параллельных миров после применения заклинания „Прощальный поцелуй дьявола“ к вашему домашнему любимцу. Математико-алхимический метод анализа и саморисующиеся сравнительные диаграммы». Увлекательно, до жути по ночам и истерического смеха с утра.

— Янка, ты обиделась что ли? Так сама виновата, нечего было умничать перед Олирой…

— С чего ты взял? — девчонка, вообще-то, если и ждала общения, так уж однозначно совсем в другом тоне, а потому она нервно передернула плечами, махнув книгу на брошюру «Как оживить увядшие цветы одним взмахом волшебной палочки». — На троллей — не обижаются. (Шепотом, только для себя.)

— Я же не слепой — вижу, — продолжал настаивать Каджи, вяло перебирая поздравительные открытки с праздником Ивана Купалы, Международным Днем ведьмы и «Слава Колдунам, защитникам мира».

— Нет, ты не слепой, а близорукий, — близняшкина рука с таким ожесточением воткнула брошюру на место, что она разлетелась там на отдельные листочки. — Самого очевидного прямо у себя под носом не видишь. Очки протри!

Гоша или иронии не понял, или наоборот сам решил попридуряться, что стало у него входить в привычку. Но по любому, стеклышки он с носа стащил и принялся надраивать их кончиком рубашки. А когда парнишка вновь нацепил их на нос, то Янки уже и след простыл. Она испарилась тихо и незаметно.