Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

— Иди, да пройдись, — невозмутимо пожал плечами парнишка, затягивая шнуровку на рюкзачке. — Кто-то удерживает или возражает?

Затрещины не последовало. Но близняшка кавалеристским галопом обогнала сестренку и первой вылетела на улицу, ожесточенно распахнув дверь. Правда, одетой.

— Зачем ты так с ними, Гоша? — дружески поинтересовался недоумевающий Баретто.

— А зачем они со мной так? — вопросом на вопрос ответил другу Каджи, закидывая рюкзачок на плечо.

Роб только плечами пожал, совершенно не понимая, из-за чего настолько прекрасно начавшееся путешествие в Хилкровс, постепенно становится все хуже и безобразнее. И самое ужасное для него заключалось в том, что причин для подобной трансформации парнишка вовсе не видел. Иначе он все силы приложил бы, чтоб их устранить. А они все: и Гоша, и обе близняшки, — были для него дороги в равной степени.

«Правильно, так им и надо! — проснулся обрадовавшийся внутренний голос. — Наконец-то ты им показал зубы и поставил на место. Так держать! И тогда все будет правильно».

— Ты забыл что ли, Роб? Я же не с той ноги сегодня встал, как тут верно подметили. Не беспокойся, это пройдет. С возрастом, вернее всего к глубокой старости, — успокоил друга Каджи. — Пойдем, а то девчонки ругаться будут, что опять нас долго ждут. Ой, боюсь, боюсь…

Ребята вышли из магазина на Заячий проспект под небо, в голубизне которого потихоньку и неспешно сгущались серовато-мрачные осенние тучи. Они пока еще были похожи на обыкновенные облака, из-за скомканной кучковатости которых изредка даже выглядывало солнышко, растерянное и озабоченное происходящими изменениями на Земле.

Глава 7. Вот и все?

Ребят вовсе не ругали. И даже не ждали их вовсе.

Обе сестренки гордо и независимо удалялись вдаль по проспекту, правда, не сказать, что шибко быстро. Возможно, они давали друзьям последний шанс догнать их, бухнуться прилюдно на колени и, посыпая головы пеплом и пылью, слезно вымаливать прощение, в отчаяньи цепляясь за их ноги. Но вот лично Каджи не чувствовал себя виноватым ни на йоту. И он даже сам удивился новизне ощущений. Да еще день назад парнишка именно это и проделывал бы, только б помиловали, а не казнили. Ну, не совсем так, конечно, но весьма близко по духу.

Зато ребят терпеливо дожидалась мама девчонок, расположившись на той же самой скамеечке, где Каджи узнал так много нового, и разглядывала прохожих. Увидев, что мальчики наконец-то появились на пороге магазина, женщина невозмутимо поднялась и направилась к ним.

— Поссорились? — спокойно поинтересовалась Марина Сергеевна. — Девочки из дверей выскочили как ошпаренные. Со мной не пожелали разговаривать, проигнорировали.

Баретто невнятно пожал плечами и был абсолютно прав. Лично он-то ни с кем и не думал ссориться. Наоборот, ему такая перспектива казалась вселенской трагедией. А как же тогда их клятва: «Дружба. Всегда. Легко. Везде»? Всего лишь пустое сотрясение воздуха шаловливых детишек? Он подобным образом поступить не может, не так его родители-мракоборцы воспитывали. Если уж сказал, а тем более поклялся, то будь добр, отвечай за свои слова по полной программе. И хотя Робу годков-то всего лишь двенадцать с небольшим, он с ними абсолютно согласен.

Но и Гоша тоже не считал произошедшее в магазине ссорой. Вовсе нет. Ему высказали свое мнение, а он что — промолчать должен? Или обязательно поддакивать? Да, да, мол, конечно, платье — дрянь. И продолжать его упихивать в рюкзак? Может еще и добавить вслух, что сестренка совсем чокнутая стала, просто сладу с ней никакого нет? Не смеш-но! Потому что у него сестра самая лучшая из всех, что когда-либо были, есть и будут! И если Мериде понравилось платье, значит, оно — шикарное, хотя бы для нее. Такого аргумента вполне достаточно для Гоши. И Каджи ответил, как ему показалось, вполне искренне и честно, чуть пожав плечами:

— Вовсе нет, не ссорились мы. Просто возникли некоторые разногласия о стилях и направлениях современной моды. А дочки у вас, Марина Сергеевна, натуры творческие, вспыльчивые. Вот потому и отреагировали на критику неадекватно и немотивированно, на уровне семантики подсознательных рефлексов.

Закончив, Гоша и сам остолбенел. «Эк, загнул! Да я ведь и слов-то таких не знаю?!». На удивление мама близняшек восприняла его монолог как должное, в отличие от Баретто, у которого челюсть отвисла, а язык готов был набок вывалиться от ошеломления.

— Это они могут, — она вздохнула, но печали проявлять не стала. — Не переживайте, ребята. Девочки сейчас чуточку побесятся, перегорят и сами же первыми прибегут мириться. В первый раз что ли? Да я и сама по молодости точно такая же была. Образумятся. Тем более что нам все равно по одним и тем же магазинчикам да лавочкам ходить. Так что пошли догонять их, пока они со злости не скупили все учебники, чтоб вам не досталось.

Стоило только представить подобную живописную картину: близняшек, гордо восседающих на горе учебников, — как они втроем весело рассмеялись. И настроение, упавшее было ниже ватерлинии, стремительно вынырнуло обратно, подобно игривому дельфину.

Сестричек нагнали в лавчонке канцтоваров. Она была тесная, загроможденная стеллажами чистых свитков, ящиками остро заточенных гусиных перьев, бочками всевозможных чернил и прочей нужной мелочевкой. Особо и не развернешься.

Вот они все вместе дружно там и потолкались, «совершенно случайно» налетая друг на друга то в одном месте, то в другом углу. Посталкивались лбами. Пару раз кому-то отдавили ногу. Получили ответный «подарок» нечаянно локтем по ребрам. Все происходило молча, без жалоб и соответственно без извинений. Сестры изредка свирепо зыркали на ребят. Иногда огорченно прерывисто вдыхали. Еще реже пытались что-то шибко оживленно обсуждать с тихим деланным смешком. В результате: у них удовольствия от покупок — ноль, настроение соответственно никакое. И девчонки втихушку исчезли в соседнюю аптеку за ингредиентами для приготовления зелий.

Ха!

Каджи с Баретто при молчаливой поддержке Марины Сергеевны только во вкус игры вошли. И гонка с преследованием продолжилась.

Помещение аптеки было чуточку попросторнее, но тоже оказалось заставлено всяким хламом, вроде ведер с тараканьими лапками и лотками сушеных дождевых червей. Да и открытых вместительных ящиков с противно воняющими «свежедохлыми» жабами вполне хватало.

В этой лавочке Гоша успел записать на свой «счет»: две отдавленные ноги, по одной на каждую из сестренок, удар лоб в лоб с Аней, когда они одновременно склонились над горстями кошачьих когтей. Не спорим, хорош был удар! Искры из глаз у обоих так прыснули, что бедняга аптекарь одной рукой за огнетушитель стал хвататься. В смысле, за ведро с водой. А другой нащупывал в кармане камзола пузыречек с валерьянкой. Анька, отпрянув назад после столкновения, вдобавок уселась на корзинку с диковинными жирными и мохнатыми пауками. Живыми до этого.