Владимир Чихирёв - Солдаты Оборотня

— Там опять дождь, а у нас ни капли — ответил Колвин, один из его старших офицеров.

— По мне лучше снег — мрачно вздохнул Лиас — В городе, где я родился, сугробы зимой бывали по пояс.

— Ничего, это поправимо — улыбнулся Колвин — через час здесь станет холодно как у вас на родине.

— Я не про холод, Колвин — Лиас покачал головой — а про снег.

Костер медленно разгорался, пожирая сухие ветки кустарников, во множестве растущих на этой скудной земле. Горький запах дыма и потрескивание пляшущего пламени, немного расслабило Лиаса, и он, откинувшись на сваленные позади него седла, прикрыл глаза.

— Надеюсь, правитель Мугард действительно заинтересован в нас — проворчал Колвин слизывая каплю крови с проколотого шипом кустарником пальца.

— Нам остается лишь надеяться — кивнул Лиас — у нас нет другого выбора. И если нам предложат резать крестьян, в деревнях лишь за то, что они недодали мешок кукурузы…..

— Наши люди не станут этого делать! — Колвин посмотрел на своего командира — Мы не уподобимся наемным ублюдкам лорда Дараги.

— Довольно, Колвин — Лиас поморщился — я не настроен сейчас на подобные разговоры. Дождемся Мугарда, а там видно будет.

Колвин тяжело вздохнул, встал и слегка потянувшись, осмотрел лагерь. Несмотря на ту трепку, которые они получили от имперской армии, люди все ещё сохраняли дисциплину и порядок, характерную для регулярной армии. Годных палаток и шатров было всего с десяток, но они обустроили в них места для больных, раненных и того скудного провианта, что у них ещё оставался. Лагерь был четко разбит по подразделениям. Оружие и амуниция сложена в полном соответствии порядкам и правилам имперских регулярных войск. Весь лагерь был окружен насыпным валом. И хоть песок не мог заменить земляной вал, но создать дополнительные трудности нападавшим был вполне способен.

Почти стемнело, когда к палатке Лиаса прибежал один из дозорных.

— Господин генерал, к нам приближается конный отряд. Видны факелы, но численность определить трудно. Очень темно.

Лиас, посмотрел на солдата.

— Надеюсь это Мугард. Но на всякий случай будьте готовы к любому повороту событий.

— Слушаюсь, господин генерал — солдат быстро побежал к валу.

Лиаса немного резало слух такое обращение. «Какой я к чертям генерал!». Он рассеяно оглянулся по сторонам, затем встал, застегивая на ходу куртку.

— Сафро!

Один из офицеров подбежал к генералу.

— Позови Колвина! Куда он делся? Только что был тут!

— Да, господин генерал.

«Проклятье! Надо запретить им так обращаться ко мне».

Тем временем кавалькада, приблизившись к лагерю, сбавила ход и остановилась. Вперед выдвинулся один из них. Вблизи было видно, что лицо подъехавшего скрыто за черной тканью. Сняв её и подняв выше потрескивающий факел всадник громко прокричал:

— Мугард старший, правитель Хамида! Поднимите копья и пропустите идущих с миром!

Последовала ответная команда, и солдаты вытянулись в приветственной стойке. Четверо всадников отделились от остальных и проскакали мимо дозорных, направляясь к центру лагеря, где их уже ждали Лиас в окружении своих людей. Всадники остановились в нескольких шагах от стоящих офицеров. Спешившись, они открыли лица, как перед этим сделал их глашатай. Невысокий человек, гладко выбритый с чуть курносым носом и полными губами, приветливо улыбнулся и протянул руку Лиасу.

— Вот мы с вами и встретились, генерал.

Лиас пожал протянутую руку, отметив про себя крепкое рукопожатие Мугарда.

— Я очень рад, что наша встреча состоялась. Признаться я уже стал беспокоится…

— Да- да генерал — Мугард прервал его, подняв руку — я знаю, что вышла задержка, но на то были свои причины.

— Прошу вас — Лиас понимающе кивнул и, открыв полог шатра, пригласил гостей внутрь.

Мугард и его люди вошли в шатер, следом за ними последовали Лиас в сопровождении Колвина и Сафро.

— К сожалению, я не могу предложить вам ничего кроме жалких остатков вина, но знаю, что вам не позволяет спиртного ваши традиции или…. - начал Лиас.

— Это называется верой — улыбнулся Мугард.

— Да, конечно, простите мое невежество.

— Ничего страшного — кивнул правитель Хамида — к тому же мы вовсе не отказываемся от хорошего вина.

— Вот как!? Это меняет дело! — Лиас улыбнулся — Колвин, будьте добры — генерал протянул своему капитану бутылку вина — Последние запасы, оставшиеся от нашего короткого пребывания в Суме.

Дождавшись, когда ему поднесли наполненный кубок, Мугард сделал глоток. Оценивающе покачал головой и вновь отпил несколько небольших глотков. Его спутники также пригубили свои кубки.

— Пожалуй, теперь можно перейти к обсуждению наших проблем — Мугард поставил бокал на стол и посмотрел на Лиаса.

— Вы хотели сделать мне предложение, которое может спасти нас обоих. Мне правильно передали смысл слов вашего величиства? — осторожно начал генерал.

— Именно так — Мугард выдержал паузу — Дело в том, что полгода назад умер наш отец. Наверное, вы слышали об этом.

— Совру, если скажу, что знал об этом.

Мугард понимающе кивнул, грустно улыбнувшись.

— С этого времени власть перешла ко мне, по праву старшего сына.

— У вас есть брат?

— Да — нервный кивок — Моего брата зовут Суен. Он младше меня на четыре года.

Лиас многозначительно посмотрел на своих офицеров. Мугарт перехватив взгляд генерала, кисло улыбнулся.

— Вижу, что вы уже поняли корень моих проблем.

— Признаться это самое печальное, из того, что может быть — осторожно проговорил Лиас — если у вас проблемы с братом — это плохо. Но если вам для решения этих проблем необходима профессиональная армия — значит, дело идёт к гражданской войне. Хуже этого ничего не может быть. Я знаю. Мы только что еле унесли ноги от такой войны. При этом назвать наш опыт положительным я не решился бы.

Мугарт тяжело вздохнул и посмотрел на Лиаса.

— Ситуация ещё трагичнее. Хуже гражданской войны может быть гражданская война из-за веры. Религия в этой стране основа всего. Она заменяет собой закон, обычаи, культуру. И здесь наши взгляды с братом не совпадают.

— А можно узнать, в чем суть ваших разногласий с братом?

— Наш отец был очень суровым и верующим человеком. Он держал свой народ вот так — Мугарт сжал ладонь в кулак с такой силой, что побелели костяшки его пальцев — За проступки, которые у вас лишь вызвали бы неодобрения общества, у нас приводили нарушителя на плаху. Если ты выражаешь непочтение к богам в том или ином виде — тебя тоже ждала смерть. Я мог бы ещё долго рассказывать вам о тех жестоких законах, по которым мы живем, но это не так уж интересно. Особенно вам.