Андре Нортон - Волшебник Колдовского мира

— Глаза… ты сказала, что глаза притягивали тебя, — вспомнил я.

— А разве ты сам не почувствовал, — удивилась Орсия, — что ничего не можешь с собой поделать и сам идёшь к нему в пасть? Но нет, ты, конечно, этого не чувствовал, иначе бы ты с ним не сразился! Значит, у тебя есть своя собственная защита, чужеземец!

Насколько Орсия могла объяснить, чудовище взглядом притягивало её к себе, как будто парализуя её волю. Может быть, так оно охотилось в этих тёмных туннелях, без труда захватывая жертву. Однако моя невосприимчивость к его магнетизму поразила нас обоих. Это могло быть связано с мечом. Какой бы невероятной ни показалась моя мысль, я не сомневался, что когда-то этот меч уже использовали против именно такого чудовища, и я вступил в схватку и победил лишь под воздействием памяти о том прошлом сражении.

К счастью, вода поднялась нам только по грудь, и я подумал, что будут делать фасы с этой перегородившей туннель громадой, когда наткнутся на неё.

Поток, по которому мы шли, вывел нас к подземному озерку. Здесь слышался плеск падающей с высоты воды. Свет, дневной свет, хотя и слабый, тусклый, падал сверху на пенившийся водопад, низвергавшийся из расщелины под сводами пещеры.

Глава 12

В воздухе висела водяная пыль, но всё было видно. Я помог Орсии вылезти из воды, и мы встали спинами к стене напротив водопада — отсюда были хорошо видны расщелины вверху, пропускавшие свет (их было всего три).

Я понял, что вскарабкаться по отвесной стене возле самого водопада невозможно — слишком плотной была там завеса водяной пыли. Ещё одна расщелина тоже была недоступна — она виднелась почти у нас над головой, и достичь её мы могли, только имея крылья. Я стал разглядывать третью расщелину — узкую и длинную — справа от водопада; можно было попробовать подняться к ней по скале.

Но даже если бы нам удалось выбраться наружу, мы не знали, где окажемся и что нас там ждёт. Я поделился этой мыслью с Орсией, она покачала головой:

— Мы в горах. У тебя впереди по-прежнему — Чёрная Башня.

Меня удивила её уверенность, но я не хотел спорить.

— Ты сможешь влезть на скалу? — спросил я.

Её перепончатые ступни наверняка были мало приспособлены для такого восхождения.

— Не знаю, надо попробовать, — ответила она.

Скала блестела от воды, но была достаточно неровной, чтобы, цепляясь руками, лезть по ней босиком. Спешить тут было нельзя.

Я полез первым, ощупывая перед собой каждый выступ, то и дело оглядываясь на карабкавшуюся за мной Орсию. Подъём давался ей нелегко, и всё же она медленно продвигалась вперёд. Преодолев две трети пути, я встретил небольшой уступ, на котором мы смогли сделать передышку — силы у нас были на исходе.

Выбравшись на уступ, я лёг и протянул руку Орсии, помогая ей влезть на узкое пространство рядом с собой. Она растянулась вплотную ко мне; потом, раздувая ноздри, повернула голову к трещине в скале позади нас.

— Фасы!

— Здесь?

Уступ был совсем неподходящим местом для того, чтобы принять бой. Но лезть дальше и подвергаться нападению снизу мне тоже не хотелось.

— Сейчас их здесь нет, — сообщила Орсия через мгновенье. — Но эта трещина ведёт в их нору. Надо скорее уходить.

Да, вход в нору фасов был неподходящим местом для отдыха, учитывая, что малейшего толчка в бок было достаточно, чтобы скинуть нас вниз. Я осторожно поднялся на ноги. Не обращать внимания на усталость, на боль в плечах и руках. Большая часть подъёма уже пройдена. Думать только о нескольких дюймах впереди… о следующем выступе, за который можно ухватиться… а потом — о следующем…

Эта последняя часть пути была медленным мучительным восхождением. Моя покалеченная рука совсем онемела; я видел, как она хватается за камень, но не чувствовал его поверхности под непослушными пальцами. Вот-вот они разожмутся, и…

Но, наконец, рука моя просунулась в отверстие, ведущее наружу. Свет, лившийся из него, был неярким, и я решил, что наверху пасмурный день. Я вылез и оказался на дне ущелья, откуда бежал поток, низвергавшийся водопадом в пещеру. Кроме него вокруг были только отвесные скалы и песок. Повернувшись, я втащил за собой Орсию.

Вид у нас был истерзанный, одежда превратилась в лохмотья, перепачканные руки и ноги — в ссадинах и кровоподтёках. Но выбравшись из этих тёмных переходов, я почувствовал такое облегчение, что у меня закружилась голова; впрочем, это могло случиться и от голода.

Орсия подошла к потоку и опустилась возле него на колени, пристально вглядываясь в воду, как Лоскита в свой голубой песок. Затем она молниеносно сунула руку в воду и вытащила что-то отчаянно извивающееся, длинное и тонкое, похожее скорее на змею, чем на рыбу. Ударив свою добычу о камень, Орсия бросила её на песок, потом снова сунула руку в поток. Как ни был я голоден, эти змееподобные твари не вызывали у меня аппетита. Вытряхнув из сетки раковины, Орсия бережно собрала в неё свой улов.

Мы пошли по ущелью — я по песку, Орсия по воде. В пути она дважды останавливалась посреди потока, образующего вокруг её ног водовороты, вылавливала рыбу и клала её в сетку.

Ущелье постепенно расширялось, стала появляться какая-то растительность. Сгущались сумерки. Мы свернули в сторону от воды и нашли укромный уголок между огромным валуном и выступом скалы, где и решили заночевать. Орсия взяла у меня нож и принялась чистить рыбу, а я начал таскать камни и выкладывать из них переднюю стену нашего убежища.

Я думал о сырой рыбе без удовольствия, но когда Орсия протянула мне кусок, я не отказался от него, стараясь, правда, не думать о том, что ем. Вкус был не такой уж неприятный, как я ожидал. И хотя мне не хотелось бы есть такую пищу всю жизнь, я прожевал и проглотил свою порцию.

Уже стемнело, когда Орсия взяла обёрнутый в шарф Каттеи конический жезл и, развернув, осторожно установила его перед собой остриём вверх. Нагнувшись, она подула на остриё, потом начертала над ним руками какие-то знаки — некоторые из них я видел раньше, наблюдая за Каттеей. Я понимал, что в это время Орсию нельзя отвлекать, и подумал: — «Кто же она такая? Может быть, у кроганов тоже есть свои колдуньи?»

Наконец Орсия выпрямилась, потирая руки, как будто они замёрзли или что-то прилипло к ладоням.

— Ложись спать, ты можешь быть спокоен — на нас никто не нападёт среди ночи, — пришла ко мне её мысль.

— У нас есть страж, какого не знали ни мои предки, ни предки моих предков.

Мне очень хотелось спросить, в чём состояло её колдовство, но я знал правило: ничего не упрашивать у колду-, ний, если они не объясняют тебе сами. Орсия молчала, и мне осталось только строить догадки; при этом я не сомневался, что ночью нам нечего бояться, и это было очень кстати — вряд ли у меня хватило бы сил бороться со сном и сторожить наше убежище. Я валился с ног от усталости.