Андре Нортон - Волшебник Колдовского мира

Разжав пальцы — с усилием, словно они против моей воли старались удержать меч, — я убрал руку и, стоя на коленях, заговорил с тем, кого скрывала дымка:

— Я Кимок Трегарт из Эсткарпа. Я ищу то, что отнято у меня обманом; свой меч я утратил в честном бою. Если я пойду дальше безоружный, я — проиграл. Я не гонюсь за славой. Я могу произнести слова…

И я повторил слова из Лормта, открывшие нам дверь, — но на этот раз не с вызовом и не как боевой клич, а как свидетельство того, что я не связан с Тьмой.

Я не знал, что последует за этим. Могло случиться всё, что угодно. Тот, кто сидел в голубой дымке, мог подняться и либо радушно встретить меня, либо сразить своим мечом. Но ничего не произошло, не последовало ни вспышки, ни раскатов грома.

Я замер, озадаченный, но тут же решительно вскинул правую руку, по-военному приветствуя сидящего, затем взял меч. Он был словно только что выкован — остро отточенный и блестящий. Я легко сжал его в покалеченной руке, как будто пальцы никогда и не отказывались мне служить.

Я поднялся на ноги, пошарив за пазухой, достал мокрый шарф и сделал из него перевязь для меча, который никак не входил в ножны, висевшие у меня на поясе.

— Ты поступил правильно, — в первый раз за всё это время ко мне долетели мысли Орсии. — Нам не дано видеть вытканных Великими узоров — только отдельные нити их иногда становятся доступны нашему взгляду. Ты взял на себя больше, чем меч; пусть же эта ноша окажется тебе по силам.

Я не знал, разделяют ли кроганы отношение салкаров к оружию мертвеца. Но меч не показался мне тяжёлым. Взяв его в руки, я ощутил необычайное нетерпение, желание спешить вперёд и поскорее выполнить задачу, которую сам себе поставил.

Я было направился к двери, но Орсия замешкалась у возвышения, и, остановившись, я в недоумении оглянулся. Она медленно обходила вокруг трона и фигуры в дымке, рассматривая полуистлевшие ларцы с сокровищами. Может, ей придало храбрости то, что я присвоил меч, и она решила тоже что-нибудь взять себе? Я хотел уже остановить её, но передумал — пусть поступает так, как сочтёт нужным, я не вправе ни о чём спрашивать.

Позади трона Орсия задержалась и вышла оттуда, держа в руке короткий жезл конической формы, покрытый спиральной резьбой. Жезл был цвета слоновой кости, Орсия несла его остриём вверх и когда пошевелила рукой, мне показалось, что я увидел искру белого огня, заплясавшую на его конце.

Жезл не походил на оружие, но и не был украшен драгоценными камнями. Орсия несла его так бережно, словно для неё это была такая же ценность, как для меня — меч. Остановившись перед фигурой в дымке, Орсия опустилась на колени, как до этого опускался я, и заговорила вслух с присущей кроганам странной монотонностью:

— Я Орсия, из кроганов, хотя они больше не признают меня за свою. Я способна владеть тем, что взяла из ларца. У меня есть силы, хотя и небольшие, и оружие, хотя и не выкованное в огне из металла. Я беру это, и знаю, что это такое и для чего оно предназначено, ибо я та, кто я есть, и иду туда, куда иду.

Она вытянула руку с жезлом перед собой, и на его конце промелькнула уже не искра, а полоса белого огня. Потом Орсия повернулась ко мне, и мы молча поспешили назад.

Выйдя наружу, мы остановились на площадке перед галереей безликих, безглазых статуй. Я хотел вернуться тем же путём, но Орсия остановила меня движением руки. Она повела головой из стороны в сторону, раздувая ноздри, словно принюхиваясь. Но я не уловил ничего, кроме запаха стоячей воды, а Орсия явно была чем-то встревожена.

— Что там? — спросил я полушёпотом.

— Фасы, — ответила она так же тихо, — и кто-то ещё.

Я снял с перевязи меч. Под землёй фасы в своей стихии, и здесь мы с Орсией могли оказаться в таком же невыгодном положении, как я — под водой. Я тщетно пытался уловить в воздухе какой-нибудь новый запах — у меня было не такое острое обоняние, как у Орсии.

— Они приближаются… — Орсия показала жезлом на галерею. — Пойдём туда… — она махнула рукой направо вдоль передней стены склепа.

Я не понимал, что мы выигрываем таким образом, но решил, что Орсии виднее, раз она уже бывала здесь.

Мы обулись, чтобы свет не выдал наше присутствие, и поспешили мимо пустых оконных проёмов.

Склеп занимал переднюю часть площадки, уходившей назад, в глубь, туда, где глухой тенью маячила стена пещеры. Орсия снова подняла голову, принюхиваясь.

— Ты чувствуешь? — спросила она вслух. — Оттуда идёт воздух…

Да, я тоже почувствовал — из глубины площадки шёл отчётливо ощутимый поток воздуха.

— Вода… там течёт вода.

Она побежала, и я ускорил шаг, чтобы не отстать от неё. По мере нашего удаления от склепа вокруг становилось всё темнее. Раковины в сетке у Орсии без воды были бесполезны, и мрак вскоре сгустился почти до черноты того туннеля, по которому мы приплыли. Я прислушался, нет ли преследования. А что впереди? Фасы наверняка сейчас роют ходы. Что если они выйдут нам навстречу?

— Впереди фасов нет, — ответила Орсия на мою мысль.

— Вряд ли они бывали здесь раньше. Везде, где они прокладывают ходы, они оставляют своё мерзкое зловоние. Но… хотела бы я знать, откуда этот запах — совсем незнакомый.

Орсию сопровождал едва уловимый свет: она скинула чехольчик с одной ноги, чтобы хоть что-то было видно. Мы дошли до конца площадки: Перед нами в темноте виднелась стена Пещеры, над головами нависал её свод. Между краем площадки и стеной мерцала вода: стремительный поток бежал из туннеля справа, тёк мимо нас и терялся во мраке. Орсия надела чехольчик, и снова стало темно.

— Этот шарф… на котором ты подвешиваешь меч… возьми его за один конец, другой дай мне, и спускайся в воду.

Я подчинился и, почувствовав, как шарф натянулся, двинулся за Орсией. Я боялся, что меня скроет с головой, но мне оказалось всего по пояс. В воде ракушечный светильник Орсии опять зажёгся.

Она повела меня против течения в туннель. Раковины в сетке постепенно тускнели, и я боялся, что они вот-вот погаснут совсем. Орсия подтвердила мои опасения: пустые раковины квасти недолго сохраняют способность светиться, и скоро нас опять окутает мрак.

— Ты знаешь этот путь? — спросил я на всякий случай.

Орсия прижала жезл вместе с концом шарфа к груди, свободной рукой зачерпнула воды и попробовала её:

— Нет, но эта вода текла под открытым небом, под солнцем — и совсем недавно. Поток выведет нас наружу.

В сгущающемся сумраке я двигался с трудом. Я всегда чувствовал себя неуютно в подземных ходах, и теперь мне приходилось преодолевать ощущение, будто стены сходятся всё ближе и вот-вот раздавят меня. Орсия же, напротив, шла очень уверенно — должно быть, благодаря воде — и я не хотел, чтобы она догадалась о моём состоянии.