Дмитрий Петров - Силь

Застыли, голубчики, замерли как вкопанные! - напряжённо размышлял Дон, — Пока — потому что вам просто это нравится, вы предвкушаете… Подождите!

"Отчего, менестрель, не берёшь в руки меч?Или, струсив, решил ты себя поберечь?Что мне песни твои, много ль проку в словах?Коль не трус, покажи себя в ратных делах!"Не ответил певец и с минуту молчал,Лютню в руки он взял и, поднявшись, сказал:"Что же, пусть будет так, мы сразимся в бою —Ты возьмёшь в руки меч, а я песню спою.

А вот здесь проняло! Дёрнулись, зашевелились… поздно!

И пусть нет у меня ни ножа, ни клинкаМоя песня, как сталь, остра и звонка.Сила слов велика, песней можно убитьРассказать обо всём и в своём убедить.Ей великая власть над сердцами данаИ сильнее меча в битве будет она"Он ударил по струнам и песню запелВоин словно застыл, меч поднять не сумел.

Застыньте же и вы! Оставьте неведомым образом приобретённые «способности» — ох, знали бы вы, чем придётся расплачиваться за ЭТО — бежали бы без оглядки. А теперь — верните то, что не ВАШЕ, что вам дали!

Он не верил ему, но руки не поднялЛился дивный мотив, волю злу не давал"Ты меня победил" — воин тихо сказалИ, качнувшись, у ног менестреля упал.

Звук струны оборвался. Дон усилием воли справился с охватившим всё тело приступом пронзительной слабости — приступом, знакомым приступом, охватывавшим его всегда после использования Песен Силы — в первый раз там, во время бойни рядом с королём Эльвингом. Проморгавшись, он увидел искажённое яростью лицо племянника, движущего руку с мечом поначалу медленно, потом всё быстрее, быстрее… Дон, даже не вынимая меча шагнул тому навстречу, понимая, что если Песня Силы не помогла, то и меч не спасёт… На него падал и не мог упасть меч племянника, падал не спеша, медленно… Медленно? Значит, медленно!

Дон без особых усилий поднырнул под удар, захватил кисть племянника, удерживавшую меч, и спокойно, как на тренировке вывернул её, разрывая связки, заставляя того скорчиться от боли и выронить меч, а второй рукой схватив противника за горло. Не удушая — а слегка придушив. Чтобы почувствовал.

Как там у друзей дела? — молнией сверкнула мысль.

Дон обернулся и успел заметить, как парень, подскочивший к гному, попытался ударить того в лицо, но его кулак утонул в огромной ладони гнома, погасившего таким образом удар. Гном аккуратно взял противника за ногу и швырнул в стену — в то самое место, куда ударил кувшин. Парень оказался прочнее и пробил дыру в стене не в пример большего размера. В этот самый миг раздалось шипение, и с заиндевевшей руки Миралиссы сорвалась Ледяная Стрела. Мощное заклинание легко разбило защитную сферу парня, надвигавшегося на Миралиссу, на осколки, и обратило того в ледяную статую. Парень не успел не то что среагировать — а даже стереть мерзкую ухмылку со своих губ. Миралисса подошла к статуе, и с омерзением пнула локтем прямо в отвратительную ухмылку, заставив статую разлететься ледяными брызгами.

Племянник заскулил, увидев такую быструю и жестокую расправу над его соратниками.

— Ну что, хочешь оказаться на их месте? — встряхнул его Дон. — Или, может быть, расскажешь, что вы там замышляете со старостой?

— Расскажу, всё расскажу! — заверещал племянник. — Мой дядюшка — староста, этот негодяй и предатель…

— А ты тогда кто? — картинно изумился гном.

— Я… хотел обо всём рассказать! Но не успел! Вы набросились на меня, как…

— Да мы ещё не набросились, — принялся засучивать рукава гном. — Но если ты настаиваешь…

— Нет, нет… Не надо!

— Тогда рассказывай, да поживее! И — только факты!

— Староста договорился с орками, — затараторил племянник. — Он впустит в город небольшой отряд орков, а потом убедит собравшихся на площади людей перейти на сторону орков. И этот отряд вместе с убеждёнными захватят то, что им нужно!

— А что им нужно?

— Ну, городскую казну и винные погреба, наверное, — мечтательно закатил глаза племянник.

— А как ты обрёл такую ловкость, племянничек? — вдруг спросил гном.

— Это мне дал один… одно… В общем, он… оно… с орками пришёл! Пришло. Такой невысокий, в чёрном плаще… И — подействовало! Но не совсем… У, проклятый обманщик!

— А как твой дядюшка планирует убедить людей? — вмешалась в допрос Миралисса, для убедительности поигрывая мечущимся вокруг руки ледяным облаком.

— Не знаю, — заныл от ужаса племянник, стараясь отодвинуться от неё подальше. — Оркский шаман ему поможет, точно! Он говорил дядюшке что-то о… говорил о…

Племянник вдруг дёрнулся, глаза его расширились от невыразимого ужаса. Он хотел что-то сказать, но не смог, лишь несколько раз судорожно сглотнул и застыл безвольной куклой в руках Дона. Дон уложил его на стол, приложил ладонь к шее.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал он. — Он… он мёртв.

Ладонь эльфийки тотчас же оказалась на груди племянника.

— Нет, — покачала она головой, подняв полные печали глаза на Дона. — Он не просто мёртв. Он — хуже чем мёртв. Это зелье… Проклятое зелье… Оно выпило из него не только жизнь.

— А что ещё? — потрясённо спросил Дон.

— Душу. — Миралиссу, прижавшуюся к нему, сотрясала крупная дрожь.

Седьмая глава

— Мы почти пришли. Вход на площадь — за тем поворотом, — Дон, держа эльфийку под руку, оглянулся и с некоторым раздражением добавил: — Грахель, дружище, ты не можешь двигаться чуть быстрее?

— Иду, иду, догоняю! — пробормотал гном, ускоряя движения своих коротких ножек.

— Мало того, что мы ждали, пока ты набьёшь свой мешок дополна, — всё ещё хмурился Дон.

— Это стратегические запасы продовольствия, — воскликнул гном, действительно пошатываясь под тяжестью навьюченного на него мешка.

— Как ты сказал — возьмёшь пару кусочков хлебушка на чёрный день? — подмигнул ему Дон.

— Конечно! — воскликнул гном, отдуваясь. — И пару-тройку фунтов колбаски, чтобы хлебушек таким пресным не казался. И копчёный окорок — чтобы колбаска казалась вкуснее. И немножко буженинки — для пикантности…

Дон молча развернулся и ускорил шаг. Гном плёлся позади, стараясь его догнать, и не прекращая бормотать:

— И свиной окорок — не пропадать же добру? И десяток жареных цыплят — чтобы им скучно не было. И небольшой бочоночек пивка — не оставлять же его?…

Гном выдохся и на некоторое время замолчал, набирая воздуха для новых словоизлияний.