Александр Карпов - Необыкновенные приключения капитана Шпарина.

— Стоять! Вот, как заговорил! Сбежать хочешь? Обещания надо выполнять, — Инга, звякая подвесками, забежала за спину Шпарина и преградила дорогу.

«Неужели двойник и этой предложил руку без сердца»?

— Никто не знает почему женщина любит того или этого мужчину. Неизвестные законы природы. Любит и всё, — сказала Вика. — Правда, Инга?

— Не хочешь, не надо. Тогда это сделаем мы, — Инга схватила Шпарина за локоть и подтащила к дивану.

— Мягче будет, если вдруг упадешь. Раздевайся, Вика.

— Дамы, что вы задумали? Любовь втроём?

— Время выбирать, Шпарин!

Инга вставила кассету в проигрыватель, из динамиков в углах комнаты полилась тихая ритмичная музыка и девушки неторопливо разделись.

— Останешься с ней или уйдёшь со мной, — стоя на месте, в такт мелодии Вика принялась извиваться, имитируя движения ползущей змеи. — Вот так, любимый. И не иначе.

— Прямо сейчас, милый! — сказала Инга, пританцовывая и повторяя движения Вики. — Выбирай, Миша-а!..

«Безумный стриптиз. Двойной удар ниже пояса».

Девушек вдруг стало четыре, восемь, скоро ими заполнилась вся комната. Они выглядывали из прихожей, спальни, лезли в окно. Танцевали и кривлялись. Комната с девушками завертелась перед глазами, быстрее и быстрее, и он закружился вместе с ней.

— Alles, — сказал Шпарин, пролетая мимо дивана. Пол ударил в лицо, перевернул и, глядя мутнеющими глазами в потолок, остатками сознания успел подумать: «Опять убили».

Голоса.

— Что с ним?

— Кажется, обморок. Довела парня.

— Кто, я?

— Раздеться, чья идея?

— Голых баб не видел? Видел, всяких. Это была часть плана.

— Бедный, его Древака допросами замучил. Они над ним издевались.

— Вот, вот, не из простого любопытства.

— Зачем в госпитале на него прыгнула? Мы же договорились, когда вернётся, спокойно сядем вместе и разберемся.

— А ты зачем его домой притащила?

— Любовь, знаете ли, милочка. Мы с ним такое вместе пережили у конфедератов! Такое…

— Вот, именно пережили. А я не в счёт?

— В счёт, в счёт. Что делать будем?

— Он говорил про другой мир.

— Говорил…

— С ним и правда, что-то не то. Я ещё в госпитале заметила.

— Обнимает не так?

— Ну, это и остальное… Нежный стал. А так всё в порядке.

— Понятно… Всё! Больше ничего не говори, а то опять взбешусь.

— И ты заметила?

— Смотрит как-то не так и говорит не так, немного иначе, не как раньше. И у нас до главного дело не дошло. Если бы дошло, только ты его и видела.

— В твоих способностях я не сомневаюсь.

— А я в твоих.

— Другого Шпарина я не хочу.

— А я не знаю.

— У него веки дрогнули. Шевелится. Вдруг нас слышит, пойдём на кухню.

Шпарин долго полз по ковру, пока не уткнулся в ножку стола.

«Где эта проклятая дверь? Голова раскалывается. Я грохнулся об пол. Это всё с голодухи. Нафиг мне такая любовь. Хочу домой».

Звякнули подвески и женский чарующий голос произнес:

— Куда это ты собрался, милый? Ты и так дома.

«Я сказал это вслух»?

— Инга? Вика?

— Догадайся! Бедный, ударил головку. Крови нет, небольшая шишечка, — девушка помогла ему подняться. — Иди сюда, садись на диванчик. Покушаешь, сделаю укольчик, восстанавливающий силы, поспишь и всё будет в порядке.

— Легкий ужин и спать? — Шпарин ощупывал голову. Левая сторона лба опухла и сильно саднила.

— Ага, — сказала девушка, подтаскивая к дивану низкий столик с тарелками. — Сейчас принесу суп из языков муфлона. Объедение. Ты всегда его очень любил.

Шпарин смотрел, как грациозно она двигается. Связанные в длинный пучок волосы бились по плечам. Позвякивали подвески, от искрящихся камней отлетали яркие лучики.

— Вот, ешь, а я пока приготовлю укол.

— Что за укол? — Шпарин быстро опустошил тарелку. — Спасибо, очень вкусно.

Девушка обернулась и с интересом бросила на него взгляд.

— Это слово от тебя я слышала редко. А укол — снотворное, легкое… с витаминами, чтобы ты ни о чем не думал и выспался, как следует.

— Бриллианты? Ты прелесть! — сказал Шпарин.

— Ты же сам мне их подарил. Забыл? Мне и ей. А таких слов я вообще никогда от тебя не слышала.

— Всё меняется.

— Рада за тебя. Что ты говорил о другом мире, других мужчинах?

— Забудь! Временное умопомрачение. Что-то нашло, хотел вас подразнить.

— Додразнился. Раздевайся и под одеяло. Пора делать укол и спать.

— Может не надо укол?

— В постель! Ложись на живот, — девушка погладила спину Шпарина и поставила колено на его ногу. — Бедный, как только выжил! Не пищать!

— Я привычный, с недавних пор, — пробормотал Шпарин, пытаясь дотянуться до бедра девушки.

— Всё позже, — почему-то вздохнула девушка, отводя его руку. — Позже, когда выспишься.

— Ты необыкновенная!

— Ещё красивая и умная.

«Что-то подобное я уже слышал», — подумал Шпарин и улетел в разноцветное никуда.

«Самый чудный и прекрасный сон. Занимался любовью сразу с двумя прекрасными девушками. С одинаковыми лицами и фигурами. Под звон подвесок с драгоценными камнями, которые были на обеих. Привязали к кровати. Что они со мной вытворяли, стыдно вспомнить. О-ё… При включенном свете. Пили вино. «Кого ты выбрал? Бросим жребий», — смеялись они. — В перерывах рассказывал о себе. Доверительно и правдиво. Что-о-о?..»

Шпарин подскочил на постели.

— Пора вставать, солнце уже высоко, — сказала, распахивая шторы, девушка с распущенными волосами. — Длинная ночь. Необыкновенная ночь. Такую никогда не забудешь! Не забудешь?

«Значит было».

— Тук-тук-тук, — постучала и вошла в спальню другая девушка. — Проснулся?

Девушки присели по разные стороны широкой кровати. Переглянулись.

— Мы вот, что решили, — потеребив мятую простыню, сказал та, что сидела справа он него. — Тебе, действительно, необходимо уехать, как ты и говорил.

— Мы никому не расскажем, — кивнула головой та, что сидела слева. — Правда.

— Может вживешься в нашу жизнь.

Шпарин поднял руку.

— Боль-ше ни-че-го не надо го-во-рить. Большое спасибо за всё. Прекрасно провел с вами время, но я об этом жалею.

Шпарин соскочил с кровати, выбежал из спальни, быстро оделся и на прощание хлопнул дверью, так, что кошка, сидящая на верхней ступеньке, подпрыгнула и свалилась с крыльца.

«Любви захотелась, большой пребольшой! Больше никаких кисок, ни скребущихся внутри, ни вертящихся рядом. Всё! Домой, через эти, как их, «тернии». Чего бы это мне не стоило».

В доме, который Шпарин покинул, некоторое время стояла тишина.