Изверин Сергеевич - Чужое тело-1

Ознакомительный фрагмент

Посмотрели на него, на меня, пообещали найти, на что Серега сказал, что никого искать не надо, а то не любит он, когда его находят… Так что не лучше ли уважаемым уйти отсюда по-английски, не прощаясь? Ну и ушли они, блатные. Не оглядываясь, по-английски.

Подъехал Валерий Алексеевич через полчаса на своей "Тойоте", с ним ещё двое специалистов, подключили заново камеры, провода разорванные срастили. Проверили прочие, нашли два надреза на кабелях, с ними уже до утра провозились.

Валерий Алексеевич выспрашивал нас, что случилось. Ну… Я ему и рассказал, что подходили ко мне.

— В следующий раз сразу докладывай, либо мне, либо Петру. Не тяни. Так могли и по голове настучать, не нашли б потом никого. Понял?

— Да, понял…

— Эх, ваше счастье, что не в армии вы… — Хмыкнул Валерий Алексеевич. — Пальнули б в этих придурков сразу, и у каждого по отпуску в неделю, родню повидать…

Через неделю выписал мне Петр Сергеевич направление на курсы охранников, да и пошел я учиться. Уж потом, далеко не сразу понял, что проверили меня. Да очень тонко и ловко.

Поначалу обиделся как-то… Но когда в такой же ситуации новичок не то что сдал склад, так он ещё и сам предложил камеры отключить и решетку поднимал… То Петра Сергеевича я понял. И обида как-то ушла.

Тем более, что и в любой иной ситуации я поступил бы точно так же. Даже если б это и не была проверка.

А приятель мой, знакомый шапочный, со мной потом даже и не здоровался. Делал вид, что меня нет.

Ну и пусть его.

Видел я таких знакомых.

Глава 12

Ели мясо мужики

Пивом запивали

Через месяц сидения в покоях с меня сняли ограничение.

Разрешили ходить где угодно. Не, и до того было. Приходили лакеи, меня наряжали, я шел в тронный зал. Там мне что-то говорили, сначала графиня Нака, потом и матушка-королева стала о чем-то таком вещать.

Я просто не слушал. И меня, как разряженную куклу, вели обратно в покои, запирали до следующего раза. Никуда не ходить, ваза под кроватью, стол лакеи накроют.

А я тупо сидел и смотрел в потолок. Мечтая побыстрее заснуть и проснуться уже у себя, не в этом мире, а в своем, где тоже стремительно шло к концу лето.

Все шло как обычно.

Через недельку я уже стал узнавать народ на приемах, которые устраивала королева. Одни и те же ходят-то. Танцуют, кружатся в танце, потом расходятся. О чем-то советуются, что-то решают.

Мне уже не было интересно.

Но время лечит.

Матушка постепенно теряла ко мне интерес, уже и не замечала меня, свои дела вела. Я сидел просто как предмет мебели, ко мне никто не подходил, да я и сам никому не навязывался. Мастер Клоту… Ну, заглядывал иногда.

Подразумеваю, что и в окончательном решении о моем освобождении от домашнего ареста не обошлось не без мастера Клоту, который напел королеве в уши что-то про "целебный воздух" и "важность движения после долгой комы".

Выпустили.

Шел я по коридору, и каждый дворянин, слуга или стражник исподтишка провожали меня взглядами. Не самыми лучшими иногда. Девушки же… Вообще, их у меня на пути попадалось до обидного мало. Прятались, наверное.

И никак теперь не объяснишь никому, что она сама ко мне в постель прыгнула, никто её не звал. И что я не виноват…

"Виноват." Сказала совесть.

Нет, так не пойдет.

Хватит уже. А то загрызу сам себя.

Лицо мое приобрело каменное выражение.

Вот и матушка моя, будь она неладна.

— Ну? — Подбоченясь, спросила меня королева. — Что сказать надо?

"Что в дерьме тебя утоплю, жирная, а рядом будет твоя компания тонуть!" Подумал я.

— Матушка, простите меня! — Жалостливое выражение далось мне очень просто почему-то. — Я вел себя недостойно настоящего принца! Я больше так не буду!

Надменное лицо чуть смягчилось.

— Ну вот! Иди ко мне, малыш!

Расплакаться у меня не получилось, так подошел. Меня облапили, свое лицо я спрятал в роскошных платьях. Не-не-не, расплакаться… Главное, чтобы не видели мои глаза. И моё лицо.

Погладили по голове, дали очередной леденец, полюбовались на моё дебильное лицо. А потом отпустили погулять, но строго наказали не отлучаться от охраны далеко.

Не, не будем.

Мастер Клоту, пажи, охрана и моя бричка выкатились шумной толпой из ворот замка. Ну, снова на прогулку.

Как-то не весел я был в то время. Ну совершенно не весел.

А уж когда узнал, что в сопровождении мне навязали "мальчиков из хорошей семьи", сыновей графики Нака, двух перешептывающихся и не к месту хихикающих балбесов великовозрастных. Причем здоровенные, гады, рыжие и наглые.

Ох, с кем их мамашка прижила?

Про их мать я думал много и часто, но вот говорить вслух еще сдерживался. Ну не нравились они мне совершенно. И тем, что приставали к лакеям, и тем, что украдкой пинали узбеков, и тем, что задирали мастера Клоту. Охрану трогать пока что не решались, боялись, наверное.

Мастер Клоту молчал, бессильно улыбаясь. Ну, так а что сделаешь? Один из них граф, другой тоже граф, хоть и малолетние. Если будешь что не так говорить, так охрана мигом угомонит…

— Толстяк, а почему у тебя такой смешной камзол? Чтобы стать доктором, надо трахнуть тридцать коз? Правда? А ты сколько? Гы-гы…

— Не знаю, смогу ли я дальше вас слушать, ублюдки. — Вежливо улыбаясь, сказал я рыжикам.

— Не ну а ты чё? — Насупился тот, который старше и здоровее. — Смешной же засранец?

— Хайло закрой, чубайс сраный, пока тебе свет не выключили! — Я как мог сильно и быстро пнул того ногой по голени. Бьется так — две трети от низа отмериваешь, и пинаешь в стык до верхней трети. Сидя выполнять так вообще удобнее некуда. — Не знаю с какой козой тебя мама нагуляла…

Борт брички закрывал мои действия от взоров охраны, а лакеи молчали, делали вид, что это их не касается. Им ни к чему встревать в разборки благородных дворян, от таких разборок только холка страдает, а кошельку не прибавляется.

Эх, где же моя верная тонфа? Вот счас бы заехал… Круче чем тому в метро, да нельзя, не знаю, как на драку охрана моя отреагирует.

— А моя мама твоей расскажет и твоя мама тебе… УЙ! Что дерешься?

Я пнул второго, который так не вовремя подал голос. На этот раз туда же, но уже очень сильно. Нашел точку опоры, удобно очень, когда задницей поротой упираешься…

Улыбнулся добро и сказал злым голосом.

— Сидите спокойно, пара зоофилов. Мама-то задаст, да вот я с обоими вами сильно поделюсь… Очко не сожмете! Заведешь себе слуг, их и будешь…

Оба нахмурились, отвернулись.

В таком возрасте маме жаловаться — ну, не знаю… Наверное, это обычай такой, аристократический. Ябеда-корябеда, да только уж сильно великовозрастная…