Изверин Сергеевич - Чужое тело-1

Ознакомительный фрагмент

Забыл совершенно, что кинжалом у меня на поясе можно только в заднице ковыряться, но никак не…

Дальше все как-то пошло кадрами.

Раз, и кадр. Я на ногах, уворачиваясь от руки. Пятерня генерала, большие толстые пальцы-сардельки, уже готова схватить меня за прическу, но я приседаю и двигаюсь вперед, так что пятерня лишь месит воздух.

Следующий кадр. Генерал шарахается в сторону, обеими руками удерживаясь от кинжала в моей руке. Он схватил меня за запястье, а на панцире у него царапина, длинная, острая. Я, забыв про все, давлю и давлю кинжал дальше.

Следующий кадр. Нож выдернули, я в стороне, пригибаюсь, как дикий кот. Граф Дюка рядом, я вижу его бесстрастное лицо в обрамлении аккуратно подстриженной бородки.

Следующий кадр. Валяюсь на земле, лицом вниз, на спину мне наступает сапог графа Дюка.

Все. Аллес. Атака закончена. Вывернуться не получается. И полный рот пыли.

— Вставайте, Ваше Высочество! — Меня подняли за шкирку и потащили куда-то. Попробовал сопротивляться, да куда там, рука у графа железная, как кран меня волочет. Никуда не деться. Ещё и подзатыльников пару получил.

Куда-то вдаль поплыло довольное мордатое лицо генерала и злорадно ухмыляющийся бородач, потирающий руку.

Вот и матушка моя сонная, мать её за ногу.

— И куда это ты пошел, сын мой?

Я болтался в руке графа как связка труб на стреле подъемного крана. Ноги до пола не доставали.

— Поймали около Западной башни. Пытался проникнуть в королевскую тюрьму.

— Сын мой! Как это понимать?

— В рот тебя е…ать. — Ответил я в рифму. Рифма не удалась почему-то. Слова совершенно другие, хотя последнее по-русски. Но смысл-то понятный, и я ответил очень в тему, матушка цветом лица сравнилась с мордатым генералом. И дальше уже визжала, как резаная.

Я ничего не понимал, крик её проходил мимо. Орет и пускай орет, кто она мне? Мои родители там, за гранью, в реальном мире. Они другие. Они ничуть на нее не похожи, и они никогда бы…

Граф меня встряхнул сильнее обычного.

— Отвечай!

Меня поставили на пол.

Я как приморозился. Как мурашки заскакали по рукам и ногам, в голове вдруг стало просто и светло.

Спокойно.

— Мама! Та девушка ни в чем…

— Замолчи! — Взвизгнула королева. — Она не пара тебе! Ещё раз услышу…

— Да пусть так! Но в чем она виновата! Прикажи выслать из столицы… — Где-то в кино я видел такое решение вопроса с неугодным аристократом. — Так-то зачем? Что она пло…

— Кому сказала? — Визг на три тона громче. Почти что ультразвук.

А люди-то вокруг шарахнулись, сделали вид, что ничего нету. Ба, да я же у входа в парк почти, и что тут королева делает-то? И морды ещё какие-то незнакомые…

— Сорок розог! — Выкрикнула королева. — Нет, пятьдесят! И сучку на кол! Си-ийчас жииии!

А мамаша-то истеричка.

Пороли почти не больно. После слов королевы я как-то впал в прострацию. Ничего тут нельзя сделать, несмотря даже на сон. И на титул наследного принца. Власти-то тут меня не так много, даже бабу нельзя вые…

Граф Дюка в сопровождении пары личной охраны и Сухой Воблы из семьи поволокли меня в парк, уложили пузом вниз на колоду, стянули штаны. Приволокли розги…

Ну, что дальше-то объяснять. Вжик, вжик, получите, распишитесь.

Граф Дюка меланхолично приятным басом заметил.

— Иногда особы королевской крови, подвергнутые наказанию, грозят местью и карами исполняющему наказание… Принц.

Я посмотрел на него. Внимательно.

Меланхоличность на лице графа стала чуть более задумчивой.

Сухая Вобла, графиня Нака, лишь саркастически улыбалась, жадно глядя на сцену.

Ну, позже тоже обычно-ожидаемо. Прогулок меня лишили, сиди себе в покоях, гляди из окна. Чуть позже подошел мастер Клоту, извиняющееся посмотрел на меня, показал баночку с мазью.

— Нет необходимости, мастер. — Спокойно ответил я.

Мастер ещё раз глянул виновато, и исчез.

Я думал.

А из головы все не лезли никак глаза той девушки.

Под вечер на площади замка кого-то казнили. Человек страшно кричал минут наверное десять, потом, под веселый гомон придворных, умолк. Гомон стал громче, рассасывался. Люди расходились по замку, обсуждая увиденное.

Наверное, я второй раз потерял сознание, а не заснул. Не знаю.

Утром проснулся и долго лежал в кровати, смотря в потолок.

Вопрос о том, как относиться к этому миру, для меня уже не стоял.

Этот мир реален. И он доказал это. Замученной девушкой, моей злостью, вкусом пыли на зубах, болью небольшой и жаркой, жаркой ненавистью. Во сне таких чувств нету, во сне так не ненавидят!

Вопрос о том, а нельзя ли приснить мне там ружье или автомат Калашникова, самый наш знаменитый автомат, который меньше всего в руках держал народ, его же придумавший, тоже не пошел.

Я там оказываюсь в теле принца. Просто перенос сознания.

Тогда будем думать с другой стороны.

Жажда деятельности.

За день я прочитал много нового в Интернете. Вечером сходил на тренировку, вяло так выступил, заслужив от Вербицкого и от Михаила по паре хороших ударов. Попили пиво у метро вчетвером, и снова домой, смотреть, читать.

Уснул. Проснулся.

Стража в дверях не пустила, ибо королева приказала.

Зашла Сухая Вобла, принесла какие-то леденцы и ехидно ухмыльнувшись, посоветовала помириться с маменькой. Как в уши поссала, зараза такая.

Я хмуро глянул на нее. Вобла поперхнулась, смешалась, что-то бормотнула и быстро скрылась за дверью.

Так и сидел весь день, с вечером.

Проснулся уже у себя.

Надо что-то делать с этим сном. А то я сойду с ума.

На работу пошел к вечеру, снова сторожим склад. Снова с Вербицким.

Ноги мерили асфальт, по дороге справа проезжали машины, а я думал. Думал, думал и думал.

Вошел, едва головой о потолок не стукнулся. У нас там, в караулке, потолок чуть поменьше, чтобы каждый вошедший голову пригибал. А то влетали некоторые… Типа чё это охрана, лбы здоровые, сидят тут? А ну контейнеры разгружать, мы ж вам денег платим… Приходится объяснять, что у охраны функции другие. Но через месяц снова-здорово, очередной приходит, посмотреть, что же там охранники делают.

Однажды такой хмырь, бригадир грузчиков, голову себе расшиб, залетев с диким видом. На том и прекратилось все. Как бабка отшептала.

В своих мыслях, я и не заметил, как…

Баммм!

Больнее, чем во сне по заднице.

— Ну что ты как в первый раз? — Хмыкнул Вербицкий. — Давай, смену только что сдали… Кстати, юбилей. Ты у нас сегодня год работаешь ровно. А ежели юбилей…

— То с праздником. — В каморку втиснулся Петр Сергеевич. — Пить что-то крепче кефира на смене не советую, но не отметить не могу!