Звёздный анклав (ЛП) - Сальваторе Роберт Энтони

- Я признаю, что испытываю обиду из-за постигшей мой дом судьбы, - сказал Киммуриэль. – Я не питаю тёплых чувств к Квентл Бэнр, конечно, как и ко всем остальным.

- Тогда почему?

- Потому что я видел другую сторону. За их завесами я видел другую сторону этой войны, и только тогда понял, что это – то самое сражение, на которое многие из нас надеялись в течение нескольких веков. В первую очередь, притворившись пленником, я видел мать Жиндию, в своём доме планирующую гибель… ну, тебя и твоего отца – и Бреган Д’эрт.

- Значит, ты просто служил себе.

- Нет, вовсе нет, - сказал Киммуриэль. – Жиндия Меларн хотела избавиться от Бреган Д’эрт не только для того, чтобы преумножить собственное благополучие. Она поступала так, потому что мы бросали вызов парадигме, которую требовала Жиндия, и может быть, Ллос. Парадигме надменности и изоляции, чистого, глупого расизма и бесконечной жестокости. Я видел её, Дзирт До’Урден, и её чувства были неприкрыты, слова легко срывались с губ, ведь тогда она считала, что я в плену, стал её рабом, скованным силой иллитидских щупалец.

- Иллитиды. Когда дело касается тебя, почему-то всегда всплывают иллитиды, - заметил Дзирт.

- Для меня они как огромная библиотека, - сказал Киммуриэль. – Хранилище почти безграничного знания.

Дзирт осторожно рассматривал его. Он слышал от Джарлакса, что давным-давно Киммуриэль исчез на какое-то время, но на самом деле Дзирт не знал ничего, кроме сказанного ему только что Киммуриэлем. Была ли это правда? Или какой-то сложный обман?

- Скажи мне, Дзирт До’Урден, что ты думаешь о богах? – спросил Киммуриэль.

Дзирт отшатнулся, застигнутый врасплох этим прямым, личным и неожиданным вопросом.

- Я не жрец, - ответил он, взяв себя в руки. – Может быть, тебе стоит спросить об этом Даб’ней?

- О, мы часами беседовали об этом на протяжении долгих лет, - ответил Киммуриэль. – Уверяю, твой ответ ей так же интересен, как и мне.

- Твой вопрос настолько общий, что я не могу не задуматься – какой ответ тебе нужен на самом деле.

- О богах, - пояснил Киммуриэль. – Очевидно, Ллос ты отверг.

- Отверг её? Я никогда её не принимал – даже отчасти. В свои ранние годы в Мензоберранзане я не столько отвергал, сколько игнорировал её уроки. Я всегда считал её скорее демоном, чем богиней. И да, когда она явилась мне в том коридоре и потребовала моей преданности, я отверг её предложение – какой бы ни была цена.

- Но было бы проще согласиться, - сказала Даб’ней.

- Проще? Просто вручить ей мою преданность? Мою душу? Как я мог? Как вообще кто-то мог бы так поступить? Личные убеждения могут меняться, но нельзя по чужой просьбе изменить саму основу твоего сердца и души. Я мог бы изображать служение Ллос, но она никогда не смогла бы приобрести мою искреннюю веру и преданность, и знала об этом, если на самом деле являлась богиней.

- Но ты нашёл одного бога. Миликки, так? – спросил Киммуриэль, и Дзирт снова пожал плечами. – Я слышал от твоего отца, что она стала предметом спора между тобой и твоей женой, которая ей поклоняется.

- Наверное, Закнафейну стоит меньше болтать, - отозвался Дзирт.

- О, заверяю тебя, что это имело прямое отношение к нашим последним дискуссиям в Лускане – думаю, потому он об этом и вспомнил. И хотя я не могу припомнить разговор в точности, я не уверен, что эти слова действительно срывались с его губ.

- Должно быть, сложно помнить такие вещи, когда столько времени проводишь в разуме других. Где тебе не место.

- Да, это настоящее проклятие, - раздался сухой ответ.

- Для нас всех, - согласился Дзирт, и Даб’ней хмыкнула.

- Но Миликки, - продолжал настаивать Киммуриэль. – Скажи мне. Ты нашёл её и выбрал своим божеством.

- Не совсем, - ответил Дзирт, обдумав вопрос. – Скорее, я нашёл имя, которое связал с тем, что ощущал у себя в сердце. Я не поклонялся ей. Я не просил её указать мне путь или помочь, даже не просил у неё заклинаний. Мне не требовалась Миликки, чтобы отличить добро от зла, Киммуриэль. В юности в Мензоберранзане я видел достаточно этих игр власти.

К удивлению Дзирта, этот ответ как будто порадовал обоих дроу перед ним. Киммуриэль даже повернулся к Даб’ней, улыбнулся и кивнул, и она ответила на его жест, прошептав слова Дзирта «игр власти», как будто они пришлись ей по душе.

Повернувшись обратно, Киммуриэль нетерпеливо подался вперёд. – Ты покидал этот мир, - сказал он. – Расскажи. Что было там? О чём ты узнал?

Дзирт пристально посмотрел на него, опять застигнутый врасплох.

- Пожалуйста, - попросил Киммуриэль.

- Узнал? Чувства спокойствия, красоты и гармонии – по крайней мере, тогда. Что же до последнего места назначения этого путешествия, я не узнал ничего, - ответил Дзирт, и этот вопрос он задавал сам себе тысячу раз с тех пор, как покинул это существование. – В мгновения трансцендентности – или сколько она продлилась – я испытывал… братство. Единство со всем, и покой, которого не знал ни прежде, ни потом.

- Ты куда-то попал? – продолжала расспросы Даб’ней. – В Рощу Единорогов?

- Я оказался везде и нигде одновременно. Не могу объяснить подробнее – даже сам себе, и можете мне поверить, я пытался.

- Почему вы об этом спрашиваете? – продолжал Дзирт изменившимся тоном. – И почему ты обсуждал такие вопросы с Закнафейном?

- Закнафейн долгие годы был мёртв, - ответил Киммуриэль. – Я хотел… я хочу узнать, куда он попал и что это был за опыт.

- Киммуриэль одержим смертью?

Дзирт был изумлён, но псионик не стал отвечать или возражать.

- Ты не производишь впечатление того, кого могла заинтересовать Ллос – или любой другой бог, раз уж на то пошло, - сказал Дзирт.

- Виновен по всем статьям.

- Я всегда полагал, будто ты считаешь, что просто растворишься в разуме иллитидов и останешься там вечность.

- Эта мысль приходила мне на ум. И возможно, всё это интересует меня не применительно ко мне самому. Но ты знаешь о происходящем в Мензоберранзане.

- Только о том, что там ничего не происходит.

- Пока, - сказала Даб’ней, не успел Киммуриэль отозваться.

- Разумные народы Фаэруна не монолитны в своих мыслях и поведении, даже внутри собственных культур и традиций, даже внутри собственных религий, - пояснил Киммуриэль. – Выбирают ли они богов из-за семейных традиций? Или основываются на том, что испытают, когда их призовёт смерть, выбирая свой рай, как можно выбрать чудесный участок земли для постройки дома?

- Всё кажется слишком примитивным, когда ты так говоришь, - сказал Дзирт.

- И я думаю, что Дзирту До’Урдену это казалось примитивным всегда.

- Хорошая догадка.

- Что тогда? – напрямик спросила Даб’ней. – Кто твой бог? Или ты настолько возгордился, что считаешь богом себя?

- Едва ли.

- Тогда кто?

- Я не знаю.

- Опасное признание, не так ли? Если у тебя нет бога, тогда что тебя ждёт после смерти?

- Я не знаю.

- Но ты не боишься? – спросила она.

- Нет. Потому что какого бы бога я вам ни назвал, какое бы посмертие ни выбрал в качестве участка земли для постройки моего вечного дома, всё это кажется не имеющим значения.

- Потому что место и опыт должны определяться тем, что в твоём сердце, а не внешними проявлениями веры и преданности, - сделал вывод Киммуриэль. Он снова посмотрел на Даб’ней, они улыбнулись и кивнули.

- Почему у меня такое чувство, что вы просто подтверждаете то, что и так обо мне знали?

- Может быть, мы просто рады встретить родственную душу, - сказала Даб’ней.

- Мне казалось, что ты – жрица Ллос.

- Мне тоже так казалось – очень долго, - ответила она. – И может быть, это по-прежнему так. Я знаю, что когда прошу о заклинаниях, я получаю их – хотя специально не взываю к ней или к кому-то ещё. Я понимаю затруднения в попытках описать твой опыт, Дзирт. Для меня это не проще. Возвысилась ли я духовно, как ты возвысился сразу духовно и физически? Неужели теперь я превзошла необходимость взывать к отдельному богу и вместо этого получаю божественную магию от некой даже неизвестной мне сущности, но той, которую я понимаю всё лучше и лучше?