Мелисса де ла Круз - Застывшие (ЛП)

— Нам придётся двигаться подальше, чтобы увернуться от них. Некоторые на десять или пятнадцать миль в ширину, а есть ещё больше.

Когда судно медленно рассекало пенящиеся воды, тёмная и грязная вода волнами омывала их палубу.

— Давай, пошли уйдём отсюда, — сказал Уэс, протягивая руку, чтобы помочь ей не наступить на токсические лужи.

Она взяла его за руку, и они решили спуститься вниз к нижним каютам.

— Я соглашусь с твоим предложением, если ты не против, — сказала она, когда они шли вниз по лестнице, и он отпустил её руку. — Перебраться к тебе.

Уэс кивнул.

— Конечно.

Нэт наблюдала за ним молча, размышляя о том, что бы произошло, если бы корабль не столкнулся с мусорной горой, если бы они могли… если бы он мог … чтобы изменилось тогда? По крайней мере, он не бросил её за борт, когда узнал правду о ней.

Разве этого не достаточно? Что она хотела от него? Она не могла прочувствовать обуревавшие её чувства, если она что-то чувствовала когда-либо к нему.

Тем не менее, она перенесла свои скудные пожитки к себе в каюту. Вместо гамаков, капитанская каюта была снабжена реальной кроватью. Одной кроватью. Одной маленькой кроватью.

— Хм, — Спросила она — Уэс?

— Да? — Отозвался он, снимая сапоги и свитер, так что его футболка оказалась выше пояса и на мгновение она увидела мышцы на его животе.

— Ничего. — Она положила свои вещи далеко в трюм и забралась в постель, убедившись, что останется по правую сторону кровати, всю дорогу чуть ли не падая.

— Я не собираюсь ничего делать, если это то, чего ты боишься, — сказал он, сдерживая смех.

— Кто сказал, что я боюсь?

Он придвинулся к ней. Их тела были всего в нескольких дюймах друг от друга, и когда она повернулась к нему, их лица были так близко, что на подушке они почти соприкасались.

— Спокойной ночи, — прошептал он.

— Спокойной ночи. — Она улыбнулась и закрыла глаза. Они были защищены от токсической воды, но покачивание корабля было ещё худшей вещью. Она наклонилась над краем кровати и закашляла. Если и был намёк на романтику, то сейчас он вылетел в иллюминатор.

— Вот, возьми, — сказал Уэс, протягивая ей металлический браслет. — Надень его. Помогает при морской болезни.

Нэт вытерла рот и приняла его с благодарной улыбкой. Её живот трепетал, не имея ничего общего с морем.

— Спасибо.

— Он не так прекрасен, как счастливый талисман, который ты носишь, но должен делать своё дело, — сказал он. Счастливый талисман?

Он имел в виду камень, который она носила. Она не сказала ни слова, но смутилась.

Уэс не был Дараном. Но она не может быть уверенна… хотел ли он, чтобы она была в безопасности? Или ему был нужен только камень?

26

ОНИ МЕДЛЕННО ПРОБИРАЛИСЬ СКВОЗЬ МУТНУЮ воду, будто бродя сквозь дёготь, липкий и пенистый, пока запах гниющего мусора пронизывал воздух. Дни казались неделями. Каждый день был похож на предыдущий: серое небо, тёмная вода и ритмичное постукивание волн о борта судна.

Экипаж проводил время играя с их карманным коммуникатором, выпивая слишком много самогона, разрывающимся регги, скучным и вялым. Нэт избегала братьев, а они, в свою очередь, держались сами по себе. Изредка она могла слышать их гоготанье и задумывалась, что же они делали. Она заметила быстрые извиняющееся взгляды Зедрика, пока Даран казался призраком; хоть Уэс и говорил ему прекратить. Он не мог даже взглянуть в её сторону. Она была рада видеть его всё ещё перевязанную руку, сожжённой.

Она предположила, Уэс разговаривал с Шейксом и Фаруком о ней, с тех пор они не спрашивали её ни о чем, или, возможно, как Уэс, они не беспокоились, что она была отмечена, в конце концов, на это она надеялась; она понимала, они были заняты пытаясь удержать корабль, вместо того, чтобы обращать на неё внимание. Уэс больше ничего не говорил о камне, который она носила, и она о нём не упоминала. Ребята заполнили свои дни ремонтом корпуса, исправляя пробоины с помощью сварки нескольких слоёв стальной пластины, которые Уэс хранил только для таких случаев.

Нэт нашла было немного времени на передышку, но в спальных трюмах её укачало, а на палубе пахло ещё хуже. Экипаж надел банданы на носы, будто бандиты, и Нэт обрадовалась, что захватила свой шёлковый шарф из дома. Он до сих пор пах духами, которые она оставила на своём комоде, хотя и не знала, поможет ли это, так как через какое-то время она начала ассоциировать сладкий запах жасмина с гнилым запахом обветшалости.

Настроение среди ребят стало мрачным, после того, как шквал адреналина от спасания корабля и своих шкур утих. Экипаж был раздражительным и ворчливым: Даран и Зедрик были сверх возмущены этим, и даже Шейкс, который, казалось, весёлая душа, был часто нервным и несдержанным. С тех пор, как путешествие заняло вдвое больше времени, чем они планировали, их провизия стала ещё более скудной, чем они ожидали. Все страдали морской болезнью и были голодными, и через несколько дней Нэт научилась жить с пульсирующей головной болью и головокружением.

В то утро, она нашла Шейкса на кухне, жующего кусок коры.

— Можно мне кусочек? — спросила она.

Шейкс кивнул, протягивая ей веточку.

— Это помогает притупить голод, — сказал он.

Ранее, Уэс поделил на всех одну четверть завёрнутого в блин стейка и яйцо. Он разрезал завтрак на шестерых и подогрел на крышке двигателя. Так и было. Пока они ели, Нэт рассказывала, что до наводнения, жир был признаком бедности, богатые же… их статус позволял садиться на экстремальные диеты — очищающий сок и спа-отдых где они платили за привилегию голодания. Никто из них не поверил ей.

Она хрустнула куском дерева во рту и выплюнула его.

— Как вы можете есть это? — Прокашлялась она.

Шейкс улыбнулся.

— Ты сделаешь все ради спасения. — Он забрал кору назад, его руки немного дрожали.

Нэт открыла банку Нутри. Банка лежала в кладовой на протяжении веков. Она сделала глоток, пробуя на вкус дно тепловатой жидкости. Она смотрела, как рука Шейкса нервно трясётся держа кору, суетливо, словно крылья колибри.

— У вас есть что-нибудь от этого? — спросила она. — Я слышала, у них есть новое лекарство от токсичной лихорадки.

— Ты об этом? — Спросил Шейкс, подняв руку вверх и смотря на дрожь. — Это не та лихорадка, что у капитана. Я такой с детства.

— Постой, у Уэса токсичная лихорадка? — спросила она.

— Ага, ты не замечала? Его глаза беспокоят его иногда, — сказал Шейкс.

— Нет. — Она почувствовала боль за Уэса, теперь она знала. Уэс говорил, что отметины — это не болезнь. Болезнь у него. — Извини, — Нэт покраснела.