Виктор Исьемини - Все сказки мира

И с этим удалился, тщательно заперев свою каюту.

— Что думаете? — осведомился Ингви, говорить никто не стал, — молчите… Я вам вот что скажу — у меня руки чешутся его самого усыпить да в каюте у него покопаться…

— Давай! — Тут же загорелся Филька, — а то… Он с нами вон как!

— Ну конечно, — поморщился Ингви, — «давай»… При матросах нельзя, а если и их усыпить — кто вахту будет стоять? А если с кораблем что неладно? Нет…

— А мы ночью… — не сдавался эльф, — когда на вахте только один из этих двух… полутроллей будет, у руля.

— Нет, все же не буду я этого делать, — подумав объявил Ингви, — не стоит.

На восьмой день плаванья в открытом море Ннаонна ворвалась в каюту, где на топчане дремал Ингви:

— Просыпайся! Там остров показался. Проныра скомандовал рулевому к нему идти.

Ингви неохотно поднялся и стал, сопя, натягивать сапоги. В последние дни он все реже покидал каюту и пребывал в меланхолии.

Остров, о котором говорила Ннаонна, оказался невелик. Демон побрел на нос судна, где стоял, разглядывая землю, Проныра.

— Ну, это и есть, что ли, твоя Риодна? Представляю себе визит к самой королеве этой страны.

— Нет, что ты, — в открытом море Проныра утратил со временем некоторую часть своей обходительности и уже говорил королю «ты», впрочем тот сам когда-то предложил общаться «по-простому», — здесь и людей-то нет. Это островок маленький, а Риодна далеко. Долго еще плыть, здесь воду возьмем. Отсюда, видишь, никакой земли нет далеко и вперед, и назад…

И действительно, Риодна была еще далеко…

На пятой неделе пути (и на пятнадцатые сутки в открытом море) на горизонте что-то возникло. Длинная черная линия. Вглядываясь в туманную серую пелену дождя, Ингви попытался определить, хотя бы, какой ландшафт впереди — горы или равнина.

— Нет, — наконец пробормотал он, — ничего не вижу… Похоже, что скалы…

— Конечно скалы! — отозвалась Ннаонна, — Черные, с острыми зубцами…

— Ну и зрение у тебя…

— А что такого? — встрял Филька, — я тоже прекрасно различаю черные с зубцами.

— Так ты ж эльф, — пояснил Кендаг, который так же как и Ингви безуспешно щурился и тер глаза, — тебе и положено.

— Выходит, у вампиров зрение не хуже, чем у эльфов, — подвел итог Ингви, — а я думал, что вампиры существа ночные… Днем видят хуже…

Ннаонна пожала плечами и удалилась в каюту.

Когда «Фельпют» приблизился к загадочной земле, все смогли разглядеть монолитную стену высоких зловещих скал, очерченную понизу белой кромкой прибоя. Дождь, вторые сутки сопровождавший судно, здесь превратился в равномерный холодный ливень, над вершинами гор клубились свинцовые тучи, гарантирующие, что непогода не прекратится еще долго. Сквозь густой и плотный шум дождя уже стал слышен рев прибоя, даже без эльфийского зрения было видно, как у подножия черной стены ярятся гигантские волны — море безнадежно и неутомимо шло на приступ этих скал, словно бы являющих собой крепостную стену тверди, воздвигнутую ею против океана…

Ингви повел плечами, расправляя плащ (по спине тут же прокатился поток воды, скопившейся у ворота, где ткань образовала складки) и слегка поднял голову, ища глазами Проныру. Тот стоял на площадке у руля, которая для кают являлась крышей.

— Ну и льет… Здесь что же — всегда так?

— Наверное всегда… Почему-то у этих скал всегда тучи и сильный дождь.

— Похоже, что горы задерживают потоки влажного воздуха, идущие со стороны теплого течения… А как называют эту… Стену Плача?

Проныра перегнулся через перила и внимательно поглядел на демона:

— Так и называется — Стена Слез… Или Слезы Фаэты, как говорят пираты. Фаэта, морская дева, проводила Морского царя в викингский поход и ждет. Плачет. А его больше интересует кровь, чем слезы — так они поют. И ее слезы здесь льются в море. Потоком.

Кендаг, любящий все расставлять на места, поинтересовался:

— Ингви, а ты откуда знал это название скал? Ты разве бывал здесь раньше?

— Ага, каждый день.

— Как это? — опешил Филька.

— Ингви шутит, — заявил Кендаг и ткнул приятеля локтем, — а эльф шутки не понял.

Орк победоносно улыбнулся, эльф ничего не ответил, а Ингви пробормотал себе под нос на демонском: «Эльф не врубился, лорд его локтем тычет, как простой… С ума сойти. А может мы уже экватор пересекли и здесь все по-другому будет…» Никто не стал переспрашивать — друзья уже знали, что комментариев не будет. Демон ушел в свои мысли…

Тем временем «Фельпют» взял курс параллельно скалам, Проныра вызвал к себе обоих рулевых и что-то вполголоса принялся с ними обсуждать. Заскучав в каюте, Ннаонна вновь присоединилась к друзьям, заинтересованно наблюдавшим за маневрами парусника. Наконец у руля созрело какое-то решение и Проныра завопил, отдавая приказы своей команде — его голос с натугой преодолевал грохот прибоя. Уже достаточно близкого. Матросы, исполняя его распоряжения, уменьшили площадь паруса и Второй спустился к ним — очевидно, предстоял сложный маневр и палубную команду надлежало усилить. Проныра снова заорал — Первый навалился на рулевое весло, направляя судно ближе к опасным скалам.

— Эй, Проныра, — окликнул шкипера Ингви, — нам помогать или не мешать?

— Не мешать! — в этой ситуации ответ был поразительно лаконичным. Любой другой шкипер разразился бы потоками брани.

Ингви тут же вполголоса изложил это мнение друзьям и добавил:

— Он мерзавец, этот Проныра, прохиндей и обманщик. Я его не понимаю и значит он мерзавец вдвойне. Но иногда не могу не уважать. Вот как сейчас.

Судно тем временем летело к скалам — прямо в вихри ослепительно-белой пены. Визг Проныры вновь прорезал грохот и рев стихии — матросы принялись тянуть канаты, причем Второй, казалось тянет с большей силой, чем все остальные вместе взятые.

Ингви задрал голову и глянул на площадку у руля, закрываясь рукой и щурясь — в глаза летели дождевые капли и клочья пены. Проныра — небывалое дело — навалился на рулевое весло вместе с Первым, сопя и сплевывая. Это несомненно означало, что ситуация предельно серьезная. Затем демон вновь посмотрел вперед — среди белой завесы прямо-таки сверкнула черная прореха, однако стена скал, казалось, была монолитной.

Скалы в белой пене стремительно прыгнули навстречу судну, которое словно взлетало в небо, подхваченное волной. Кендаг пискнул и метнулся в каюту, Ннаонна завизжала, Филька скорчился и закрыл глаза, Ингви что-то быстро забормотал, вцепившись одной рукой в поручень, другой — в усыпанный янтарем амулет.