Ольга Кузнецова - Девочка на холме

Я даже почти привыкла к ее странной косметике, хотя, если признаться, еще ни разу не видела Лесли без этого жуткого грима. Если бы я была с ней не знакома и встретила бы поздно вечером ее на улице в каком-нибудь темном переулке, то испугалась бы до чертиков. Она походила на тех фриков из Мельбурна, что любили надевать на себя исключительно черную одежду и малевать себя помадой такого цвета, что губы становились похожими на губы мертвецов. Бледные, синие… Аж мурашки по коже. Но Лесли была не такая. Она была просто… особенная. И в ее гардеробе была не только черная одежда, но если там и было что-то пестрое, то это были только свободные сарафаны в пол с цветочным орнаментом. И, тем не менее, в традиционной для всех жителей Мак-Марри рубашке в клеточку я ее не видела ни разу, хотя она и не выказывала в сторону этого предмета гардероба никакого явного отвращения. В отличие от меня. Особенно теперь, когда Лесли и Осборн поспорили, буду ли я носить эти мерзостные рубашки. Я чувствовала себя подопытным кроликом, когда кто-либо заключал против меня хоть какие-нибудь пари и теперь из принципа не хотела облачаться в этот ужас.

Много раз я смотрела на Лесли и думала, что она необычная. Именно про таких снимают фильмы и пишут книги, потому что в них есть что-то особенное. Жизнь. Изюминка. Они притягивают взгляд и заставляют задуматься над тем, с этой ли они планеты. И брат Лесли был такой же. Неужели это наследственное?

Конечно, Тед не одевался столь вызывающе, но в нем притягивало нечто противоположное тому, что было в Лесли. И все же, в них обоих была загадка. Тайна.

Калитка на ферму, где жила Дейзи, была приотворена. Я не помнила, запирала ли она ее вообще хоть когда-нибудь, но на всякий случай, ступив на мощеную дорожку, ведущую к маленькому аккуратному домику, я оставила все, как было.

Крыша дома, выложенного из грязно-розовой черепицы, утопала в тумане. И лишь чуть выше туманное облачко открывало вид на кусок печной трубы, из которой еле заметно валил сизый дымок.

Набравшись смелости, я осторожно постучала в дверь. Спустя некоторое время в доме послышались тяжелые частые шажки, и я без труда узнала Дейзи. Прежде она была такая изящная, точно лебедь, а теперь я даже представить себе не могу, как тяжело ей было мириться с неуклюжестью, связанной с ее беременностью.

— Джинни! — Она набросилась на меня, застав врасплох.

Разрумянившаяся и посвежевшая Дейзи казалась мне распустившимся цветком посреди этого густого непроглядного тумана. Она и вправду выглядела цветущей: яркий блеск в голубых бездонных глазах, искренняя, теплая улыбка на губах. Глядя на эту неунывающую девушку и самой сразу же хотелось растянуть улыбку до ушей. Жаль, эффект временный. Когда я обычно покидаю Дейзи, настроение само собой резко ползет вниз. Она точно была живым солнцем посреди мертвой осени.

— Как рука? — заботливо проворковала Дейзи и, не давая мне выдавить и слова, повела меня в просторную гостиную с многочисленными фотографиями, беспорядочно приклеенными на стене. Это было в прошлое Рождество: Дейзи так классно каталась смотрелась на своем сером жеребце по имени Мэрин, что я и не заметила, как отщелкала всю пленку.

— Нормально, — улыбнулась я. — Совсем не болит.

И это было почти правдой. По сравнению с тем, какой ужас я испытывала, вспоминая о том, что произошло на холме, это действительно было пустяком.

— Ну и туманище на улице, — причмокнула губами Дейзи, но по ее лицу нельзя было сказать, что она как-то сожалеет о том, что за окном такая погода.

Заботливо усадив меня на одно из мягких кресел с обивкой, разрисованной под вьющийся плющ, девушка тут же принялась суетиться: откуда-то моментально появился маленький аккуратный чайничек и две чашечки из набора.

Пока же Дейзи колдовала над чаем, я рассматривала гигантскую гостиную с высокими потолками. Наверное, даже если я встану на табуретку, то вряд ли дотянусь до верха. В углу комнаты стоял старый патефон с поднятой спицей. Судя по тому, сколько пыли скопилось на одинокой старой пластинке, можно было сказать, что им уже давно не пользовались и стоял он только потому, что стоял. А еще я готова была дать руку на отсечение, что ничего, кроме кантри, этот патефон никогда не играл.

Когда же все было готово и Дейзи поставила две чашки с ароматным дымящимся чаем на маленький журнальный столик, она с чувством выполненного долга села напротив меня в такое же расписанное растительным орнаментом кресло. Положив маленькие ручки на круглый, точно шар для боулинга, живот, девушка мечтательно улыбнулась, и румянец на ее щеках стал еще сильнее.

— Еще не устала от Дикого Запада? — спросила она.

— Если бы не голос Дика Мелсона по пятничным вечерам и его занудное шоу, я была бы просто счастлива, — попыталась пошутить я. Конечно, я немного слукавила, но ведь не рассказывать же мне Дейзи о том, в каком болоте я вязну всю последнюю неделю.

Дейзи добродушно засмеялась, но в глазах ее сверкнул опасный огонек.

— Я тут подумала, Джинни, почему бы нам не попробовать организовать первую тренировку прямо сейчас?

— Дейзи, вообще-то у меня рука…

— Ничего страшного, — быстро заверила меня девушка. — Чтобы чувствовать лошадь, не обязательно иметь две ноги, две руки и шестой глаз на заднице. Идем, Джинни!

И, подскочив ко мне, точно реактивная ракета, Дейзи схватила меня за локоть и потащила к черному входу, из которого можно было сразу же попасть в просторную конюшню.

— Только не это… — чуть слышно простонала я, чувствуя, как у меня начинает настороженно сосать под ложечкой.

Но больше всего меня пугала не сама перспектива взобраться на лошадь со сломанной рукой. Манеж для прогулок у Дейзи был открытый и располагался на улице, сплошь заваленной густым непроницаемым туманом.

Я лишь надеялась на то, что Дейзи знает, что делает.

Глава девятая. Потерявшиеся в тумане

— Нет, Дейзи, я не могу!

Я стояла рядом с маститым белым в яблоках жеребцом и не знала, как к нему подступиться. В отличие от Шварца эта лошадь не внушала мне ни уважения, ни каких-либо других чувств. Для меня она была просто лошадью. Как будто… мертвой лошадью.

Внутри у меня все клокотало, но я старалась не показывать, насколько мне на самом деле было страшно. Мне не было так страшно даже тогда, когда в своем сне я решила ринуться в грот, кишащий зубастыми и смертельно опасными эльфами.