Валерий Иващенко - Месть Проклятых

- Не ожидала такого от женщины человеков - честное слово, - она коснулась болтающегося на груди Мирдль знака Хранителя. - Тем более, от носящей такой символ. Но - тебе я вдвойне рада.

И уже чуть более строгим и нейтральным тоном промолвила что-то уж совсем непонятное:

- Добро пожаловать домой, дети мои...

"М-м-м? Айлекс?"

"Не-а, не знаю"

"Ох, молодёжь - да куда вы друг от друга денетесь..."

Утро упало на горную равнину ненамного позже, чем заалели сурово взирающие вниз макушки вокруг. Озарились долгожданным светом сосновые кроны, затем медный свет пополз вниз - и вот он уже заглядывает под глаза счастливо жмурящейся Мирдль.

Она потянулась, с наслаждением ощущая своё здоровое, крепкое и ловкое тело. Надо же - ещё три седмицы тому все, да и она сама считала себя красавицей. А кто же она тогда сейчас? Полубогиня? Мечта? С такими мыслями она потянулась руками чуть вперёд перед собой, откуда чуть пахло теплом и Айлексом... но неожиданно для себя обняла Весини, которая на ночь не стала в бестелесном виде прятаться в одну из сосен, а коварно влезла меж людей, лакомясь теплом и аурой тока горячей крови с обеих сторон.

Дриада проснулась мгновенно и с визгом стала отбиваться. Мирдль открыла глаза и окончательно проснулась на миг позже. И, осознав свою ошибку, от хохота упала обратно, от избытка чувств даже колотя пятками по земле. Но дриада не обиделась и смеялась с нею на пару, вторя мягким и певучим голоском.

Последним проснулся Айлекс. Ещё мутными спросонья глазами посмотрел неодобрительно на женщин, проворчал что-то нелестное насчёт некоторых, что своей трескотнёй не дают спать порядочному усталому солдату - и на полном серьёзе вознамерился перевернуться на другой бок да продолжить своё столь бесцеремонно и звонко прерванное занятие. Однако обе женщины переглянулись - и снова улыбнулись.

- Он щекотки боится... вот тут, - лукаво шепнула Весини, и на пару с коварной Мирдль атаковала с другой стороны.

Ой! Ой-ой! Тут и не захочешь, а проснёшься. Правда, Айлекс не стал спросонья ни отрывать руки-ноги, ни откручивать головы. Лишь обнял обеих женщин, приласкал (одну гораздо более скромно и почти целомудренно) и только потом соизволил открыть один глаз.

- Раз, два... эй, а где феечка? - он чуть встревоженно открыл уже оба глаза - но малявка уже летела откуда-то из кустов, вся точно такая же сонная, но уже перепачканная утренней цветочной пыльцой. И зевающая вдобавок.

- Да здесь я-я-а-ахх, - проворчала-зевнула она и тут же уселась на ветку. Поворочалась, устраиваясь поудобнее - и уснула опять. Шлёпнулась вниз, на лету подхватилась и завопила на всю рощу:

- Да что ж такое творится? Отчего тут так хорошо и спокойно?

Весини деликатно промолчала, люди тоже, а потому Мири сконфуженно повесила нос.

- Ну ладно, ладно-о-а-ай, поняла я-я-а-ай! - она полетела умываться, душераздирающе зевая на ходу, и строенный хохот полетел ей вдогонку.

- У нас нет вашего человековского обычая - устраивать могилы, - Весини покачала головой. - Токи подземных вод, соки деревьев разнесли его по всей роще. И сейчас Альфред смотрит на вас со всех сторон...

У ног троицы простиралась крохотная поляна, откуда даже сейчас, спустя два десятка лет, потягивало тленным холодком старого орочьего шаманства. Никто не испытывал желания прогуляться тут - лишь неугомонная феечка описала небольшой круг. Но поёжилась и предпочла вернуться на плечо хранительницы рощи.

- А здесь, на берегу ручья, я и приняла в себя последний вздох воина, спасшего все эти земли. И здесь, по прихоти богов, непонятным мне образом, во мне... - дриада замолчала, и в глазах её плескалась улыбка.

Мирдль молча обняла её.

- Спасибо, сестра... - она расстроганно шмыгнула носом и посмотрела на Айлекса, что в костре неподалёку уже запекал неосторожную, жирненькую горную куропатку.

Не то, чтобы он был настолько уж толстокожим - просто уже слышал эту и другие истории. Да, папик был сильный воин и хороший человек. Но он умер в бою, как и подобает воину. Сделал своё дело и победил, хоть и заплатил за то своей жизнью. Он умер, чтобы мы жили - так давайте жить!

Вот мы и живём... ага!

- Мири, завтрак готов, - хоть Весини и не употребляла мяса, но чистой воды и пригоршню берёзового сока из ладони сына выпила с удовольствием.

А потом махнула им рукой - сидите - и сама закопала под деревом птичьи косточки. Мирдль уже знала этот не обычай - закон - и не таращилась недоумённо, как в первый раз. А потому только отхлебнула немного сока да окунула в ручей феечку, что вся опять облилась сладким сиропом молодых побегов.

- Цветочная фея должна быть чистюлей и примером для остальных! - назидательно заметила она в ответ на бульканье и возмущённые вопли трепыхающейся тёзки.

Та в ответ не смогла даже найти, что и возразить. Но уселась на лист папоротника с таким задумчивым видом, что с трёх шагов становилось видно, что малявка обдумывает план мести. Коварной и изощрённой. Но скорее всего, неосуществимой - ибо до замка рукой подать (по меркам лесного народа), а стало быть, времени не останется. Поручение озёрной феи выполнено... жаль только с дракошкой расставаться. Феечка с сожалением подумала, что напрасно она не такая нетерпеливая, как её подружка Мэйдэй. И что надо было давно уступить милым и желанным ухаживаниям серебристого красавца...

- Мирдль, ты ничего не забыла? - ласковый голос парня вырвал женщину из раздумий.

С высоты одной из гор виден был весь замок Эверардов - издали маленький и красивый, как детская игрушка. Женщина знала, что у графского рода есть города, несколько других крепостей. Но отчего-то все правители предпочитали именно этот, стоящий в горах замок. Да, они правы, наверное...

- А что? - она не удержалась и ласково потёрлась щекой о плечо Айлекса.

Э-э, падший побери - он уже оделся, и щека вместо гладкой и приятной кожи встретила сухое шуршание одежды. И в самом деле, стоит облачиться - к хорошему привыкаешь легко. Но люди не поймут... Мирдль споро надела ощутимо болтающуюся на ней одежду.

- Знаешь, она уже стесняет меня. Без неё лучше, - вздохнула женщина.

Поводила руками, даже присела пару раз, чтобы хоть немного привыкнуть снова к полузабытому ощущению чужого, мёртвого материала на себе. Цветочная туника, которая не стесняет и не мнётся, сама заращивает дыры и согревает даже в лёгкий морозец, которую объяснила ей Весини, куда лучше. И Мирдль с неудовольствием подумала о тесноте, вони и грязи человековских жилищ. Человековских? Быстро же она стала лесной жительницей. Ну да - ведь очень старалась понять. И не просто понять быт и образ жизни почитающих Силу Жизни, а проникнуться, стать одной из них. Что ж, почти удалось - и теперь придётся возвращаться.