Марина Добрынина - Полет тапка над Зулкибаром

— Привет, Брианна, твой принц, растудыть его налево, в шоке, и плюха ему только на пользу пойдет, — объяснила я.

— Спасибо Дуся, мне стало легче, — подал голос Вальдор, и ехидненько так к "королеве воинов" этой обратился, — привет Брианна, а где папа? Что у нас здесь происходит вообще?

Ну, я и рассказала ему, что здесь происходит, и что я обо всем этом думаю, в том числе и о его папе, который решил Терина с помощью Совета этих долбанутых на всю голову истерических чародеев побеждать, и о том, что Терина вот сейчас убивают, так что он — Вальдор, может быть счастлив по самое не могу.

Счастья от этой информации у принца на физиономии не появилось, кажется, наоборот расстроился. Ну и я расстроилась… а как не расстроиться-то, если пока я принцу выкладывала все, что я об этом думаю, Брианна, эта подружка семьи недобитая, меч свой достала и мне к горлу приставила.

— Бри, ты чего? — опешила я от такого нежного обхождения.

— В самом деле, что ты делаешь, Брианна? — вмешался принц, — Дульсинея меня уже второй раз спасает, а ты на нее с мечом!

— Она здесь уже была и сбежала от нас! А потом Таурисар вычислил, что она от клятвы избавилась. Кому ты, стервь этакая, про наше убежище рассказала?

— Дура ты, Брианна, и уши у тебя холодные! — обиделась я. — Обрати внимание, вы все еще здесь и никто ваше тайное логово не захватил. Не рассказала я никому!

— А зачем тогда от клятвы избавилась?

— Да вот, зубки себе подправить захотела, а тут повод такой отличный, снятие клятвы — оно ведь дешевле правки зубов стоит.

Пальцем в небо тыкала, не знаю я местные цены на магические услуги, но Брианна поверила. То ли врала я убедительно, то ли Брианна такая недалекая и ее мое объяснение удовлетворило.

Но тут на мою беду в помещение ворвались Таурисар с королем и стало совсем тесно. Мне во всяком случае. Потому что Таурисар, задница эта нервнобольная, тут же принялся орать, неприлично тыча в меня пальцем:

— Предательница! Мерзкая дочь отступника! Зачем явилась сюда, лазутчица теринова? Меня не обманешь! Не пытайся даже притворяться жертвой Терина и охмурять меня враньем о том, что Вальдора спасала!

— Да уж, очень охмуряющее вранье! Врать про спасение Вальдора, куда уж охмурительнее-то! — прокомментировала я вопли Таурисара.

— Молчать! — взвизгнул он. — Властью данной мне Советом приговариваю тебя к немедленной смертной казни!

Проорал и палец на меня наставил. Ну, все, трындец мне пришел, сейчас испепелит меня этот истерик и даже фамилию не спросит!

— Стой!

Ага, Вальдор зашевелился, интересно, будет меня выручать или со всей нежностью пожелает мне счастливо сдохнуть?

— Ты на кого руку поднимаешь, маг? Она меня дважды спасла, а ты ее в предательницы записываешь? — очень выразительно зарычал он.

— Не дело это, Таурисар, — поддержал сына король. — Это ты погорячился.

— А спросите у нее, какого рожна она отсюда сбежала прямиком к Терину во дворец и разгуливала там, как почетная гостья? Мы стражу из людей допросили, они нам все сказали! Не пленницей она была при Терине, а я даже боюсь предположить кем! Казнить ее! Уничтожить на месте, пока не отравила она наши умы своей ложью!

— Это за что меня казнить-то? — наконец у меня голос прорезался. Если убьет меня этот засранец, так я хоть перед смертью потрепыхаюсь!

— Я, между прочим, сбежала отсюда, потому что поняла, что вы ничего не собираетесь предпринимать для того, чтобы Вальдора из темницы вытащить! Я его спасать сбежала. Ну да, не рассчитала силенок, попалась. А не запирали меня, потому что Терин пригрозил, что если я сбегу или что-нибудь нехорошее сотворю, то он Вальдора убьет… ну или пытать будет. В общем, из-за принца вашего я во дворце оставалась.

— А кто с тебя клятвенный обет снимал? Уж не сам ли Терин старался?

— Нет, конечно! У него же там сторонники были, мальчики, приветливые такие, общительные. Вот я одного попросила, и он мне за небольшую плату эту услугу оказал. Ну что ты смотришь так на меня, Таурисар? Зубы я себе поправить хотела, а снятие клятвы дешевле правки зубов!

Ну отчего же она дура такая?! Я стараюсь, из шкуры вон лезу, ее спасая, а она несет всякую муть про какие-то зубы и каких-то сторонников. Ну, что у нее там с зубами? О! уж не знаю, как она уболтала на это Терина, учитывая его (предположительную) занятость делами королевства, но зубки у нее сейчас куда симпатичнее прежних. Интересно, а грудь увеличить она не просила? А то вот эта вогнутость на месте выпуклости… с другой стороны, а меня должно это волновать? Не должно, вот именно.

Но, чувствую я, Таурисар этот так и точит свои кривые зубки на выпуклости ее и вогнутости.

И ведь наточит их! Точно наточит! Эх…

— Мы обручились, — сухо заявляю я. А далее мне остается только любоваться выпученными глазами слушателей. Надо признать, самые большие, в смысле, вылазящие из орбит — у Дульсинеи.

— Иди сюда, любовь моя, — добавляю я мрачным голосом, потому что счастье, простите, уж никак изобразить не могу. А сам молюсь только — молчи. Молчи, я прошу тебя. Догадайся, к чему я. Но только молчи.

А Дуся глядит на меня секунд десять, как на ненормального, а затем протягивает мне навстречу руки и шепчет:

— Иду, мой ненаглядный!

Она обхватывает руками мою шею, практически виснет на мне, благо, что не тяжелая. И тут же шепчет:

— Убью, скотину.

Да мне все равно уже. Убьет — не убьет. Лишь бы выгорело все.

И тут Брианна, о, прелесть моя голубоглазая! Воин, может, из нее и хороший, а так дура-дурой. В общем, она и спасает ситуацию своим дурацким восклицанием:

— Так вы помолвлены! Я так рада за тебя, Вальдор!

А я-то как за себя рад. На шее монстра эта висит разноглазая. Судьба не определена. А так я счастлив прямо по уши. Дальше некуда.

И тут эта сволочь… этот говнюк, этот я не знаю даже как назвать эту жопу иномирскую, заявил:

— Мы обручились.

И произнес он это с таким видом, как будто о своей скорой смерти от тяжелой болезни поведал! И что он вообще такое несет? Какое на хрен обручение? Не знаю, что в этот момент выражала моя морда лица, но явно не восторг! А Вальдор мне многозначительно глазки строит. Ну, а я, что дура, что ли? Понятно мне все. Молчу я, как рыба об лед!

— Иди сюда, любовь моя.

Вот гад! Хоть бы притворился, что действительно хочет, чтобы я подошла! Засранец он и больше никто!

Я к нему руки протянула, чувствуя себя последней дурой. Ух, придушила бы на месте!

— Иду, мой ненаглядный!

Повисла у засранца на шее и прошипела:

— Убью, скотину!

Тут Брианна давай верещать о том, как она за Вальдора рада. Дура она и есть дура! Надеюсь, что воин из нее хотя бы хороший!