Тимофей Печёрин - Изгои Таэраны

Как только последняя буква наполнилась зеленым сиянием, зашуршали на полу цитадели кости давно погибших, закрутился вихрь, стягивая их к себе, оплетая и перемешивая. Словно чудовищный ткач плел из Тьмы, силы и смерти нечто, досель невиданное для этого мира. Нечто такое, что ныне живущим дано будет увидеть единственный раз… причем, последний раз в своей жизни.

Засверкали молнии вокруг столба холодного огня. Облака сгустились настолько, что небо казалось черным. «Опоздали…» — прошептал Магистр Ольгерд, стоя неподвижно напротив соперника-Лаин. И, словно в подтверждение его слов, из дверей цитадели вырвалась фигура, вдвое выше человеческого роста. Призрачная, сверкающая мертвенным сиянием фигура, словно укутанная в балахон из темного дыма. В костлявых руках она несла что-то вроде гигантской косы, а глаза… точнее, пустые глазницы горели все тем же холодным зеленым огнем.

Первыми фигуру Жнеца увидели, разумеется, Леандор и Салех. И, разом придя в себя, едва сообразив где они, человек и эльф с воплями ужаса ринулись наутек. Забыв про новые свои возможности… да и об обычном оружии даже не вспомнив. За ними рванулась Ирайа — мгновенно ожив и подскочив как ошпаренная.

Побежали и другие Темные Эльфы — уже когда Жнец показался в проеме главных ворот… и, плавно, но неотвратимо, как сама судьба, двинулся в сторону сражающихся. Два уцелевших воина-Лаин разом побросали бесполезные уже мечи, а молодой чародей и думать забыл про свою волшбу.

Жнец гнал впереди себя волны страха, давящего и парализующего; посланцы Лийнары бежали… и в то же время понимали: спастись от Него невозможно. Можно лишь вырвать еще немного времени для своего пребывания в мире живых. В мире, который так неожиданно оказался прекрасным и желанным. Так неожиданно… и так поздно.

А вот Тадор Летающий Кинжал не стал позорно удирать. Нет: вместо этого он в отчаянии метнул в Жнеца Душ свой последний оставшийся нож. Метнул без тени надежды; охотник на нежить сразу понял, что не всякая нежить ему по зубам. А то, что когда-нибудь всякий охотник превращается в дичь, Тадор знал уже давно. Равно как и сам тот малоприятный факт, что жизнь-то его на самом деле не вечна. Летающий Кинжал знал об этом; знал, что все равно погибнет — и желал лишь одного. Чтоб неизбежный конец настиг его в бою, а не в постели или подворотне.

Его желание осуществилось…

В отличие от напарника, Ольгерд даже не пробовал сопротивляться. Не помышлял он и о бегстве — ибо трезво оценивал свои силы шансы. Во всем. Так он привык. И поэтому беглый Магистр лишь молча и неподвижно стоял, опустив меч и ожидая, пока огромная коса не пронзит его. Покорно… а может и с достоинством. Как бы то ни было, а предпочитал Ольгерд именно второй вариант.

Раздался звук рвущейся ткани, хруст — и все было кончено. Пронзенное тело Магистра Серого Ордена рухнуло, глухо ударившись о землю.

И только Даррен не побежал… и не стал покорно дожидаться гибели. Равно как и совершать бестолковые действия для успокоения воинского самолюбия. Нет: матерый наемник, выросший в трущобах, был не таков. Слишком много раз доводилось ему сражаться за свою жизнь; слишком много — и Даррен в последнюю очередь хотел бы обесценить все эти разы. Так что верный клинок против жуткого орудия Жнеца наемник поднял ни больше ни меньше, а с намерением победить. И со знанием одной простой истины: все, что разит — твердое, а все, что твердое, можно отбить.

Простая истина — без которой нечего и делать на воинской стезе.

Со зловещим свистом исполинская коса устремилась к Даррену… чтобы со стуком и звоном столкнуться с его мечом. Сила этого столкновения была чудовищной, наемник едва устоял на ногах. Однако устоял — и, главное, не дал вражескому оружию достать себя. Даром что врага такого он встретил впервые.

Жнец отпрянул назад; Даррену в тот момент показалось, что исчадье Хальванморка обескуражено неожиданным сопротивлением. Причем сопротивлением действенным. «Ну-ну, — с насмешкой подумал наемник, — ты-то, небось только беззащитных рубить привык».

Но иронизировать было некогда: опомнившись, Жнец Душ предпринял новую атаку… и все с тем же, безуспешным для себя, результатом. И лишь после третьей попытки Даррен не устоял на ногах; упал на землю, плашмя держа меч перед собой. Прикрываясь им.

И когда Жнец был уже близок к тому, чтобы нанести последний удар, когда роковая коса уже неслась на отважного наемника — тогда его меч неожиданно вспыхнул и засверкал. Но не холодным пламенем Хальванморка; свет, исходящий от клинка Даррена, был ярким, теплым, даже каким-то жизнерадостным. Словно маленькое солнце вспыхнуло в руке наемника; во мраке Темной Долины, посреди безраздельного царства Смерти, такое зрелище смотрелось совсем уж чужеродно.

Коса Жнеца со всей силы врезалась в солнечный клинок… и мгновенно вспыхнула и обуглилась, рассыпалась золой и прахом. Жнец Душа заверещал; кто знает, что именно выражал этот неестественный, не принадлежащий миру живых, звук? Страх? Отчаяние? А может — разочарование? Оттого, что проиграл битву простому смертному?

Вот только Даррену на все это было плевать. Он рывком поднялся с земли, держа перед собой светящийся меч; готовый уже не защищаться, а нападать. С немалым удовольствием наемник наблюдал за Жнецом, как тот медленно отступает, пугаясь солнечного клинка. Но любое удовольствие быстро заканчивается; не желая больше давать врагу передышку, Даррен наконец вонзил меч в огромную призрачную фигуру.

Несколько мгновений наемник смотрел, как Жнеца Душ охватывает огонь, как исчадье Хальванморка разваливается на части. А затем Даррен торжествующе вознес меч над головой… и не удержался, чтобы не прокричать при этом что-то неприличное.

А затем… затем черные облака, сгустившиеся над Долиной, начали расходиться. Совсем. Открывая синее небо и пропуская к мертвой земле солнечные лучи. Сперва светлое пятно, дыра в куполе из облаков, образовалась лишь над головой Даррена. Однако расширялась эта дыра необычайно быстро: налетевший ветер рвал облака в клочья, разметал их, сталкивая меж собой.

В некогда Темной Долине становилось с каждой минутой все светлее. Под солнечными лучами, словно весенний снег, плавились черные стены Хальванморка, и зловещие руины стремительно таяли, уменьшались. А потом остатки облаков — уже серые и не такие устрашающие, пролились дождем. Дождь вышел короткий: всего на несколько минут; Даррена не стал никуда прятаться, да и как следует промокнуть не успел.

— Э-эй! — окликнул наемника голос Салеха.

Даррен обернулся и увидел, что бывший вор в компании двух эльфов бежит к нему. Оказывается, все трое даже забыли о бегстве — когда с замиранием сердца смотрели на схватку своего товарища со Жнецом Душ.